Федеральное агентство по образованию
Марийский государственный технический университет
Кафедра философии
Контрольная работа
по дисциплине «Философия»
Вариант № 5
Выполнила
студ. гр. ЗФК-21
Шарафутдинова Р”.Р
зачет. кн. №1070403684
Проверила: Васенева С. М
Йошкар-Ола, 2009
Содержание
Содержание
1. РЕЛРР“РРЇ
1.1 Возникновение и сущность религии
1.2 Религия как форма мировоззрения
1.3 Религия и религиозная философия: единство и различие
2 КОНСПЕКТЫ
КУЛЬТУРНАЯ ЦЕННОСТЬ РЕЛРР“РР
ОТНОШЕНРР• РЕЛРР“РР Рљ ГОСУДАРСТВУ
Литература
1. РЕЛРР“РРЇ
1.1 Возникновение и сущность религии
Религия есть данный в опыте факт, имеющий широчайшее, по мнению многих, даже универсальное распространение. Подавляющее большинство населения земного шара придерживается той или иной религии, считая ее положения истинными, т.е. адекватными реальной действительности. Такое признание называется исповеданием религии и потому можно сказать, что большинство людей исповедуют ту или иную религию.
Немецкий богослов Р¤. Шлейермахер (1768-1834) утверждал, что РІ РѕСЃРЅРѕРІРµ религии — сознание зависимости РѕС‚ высших РЎРёР». Великий философ XVIII века Р. Кант (1724-1804) указывал РЅР° чувство нравственного долга как РЅР° РѕСЃРЅРѕРІСѓ религии. Философ Р¤. Паульсон (1896-1908) писал, что РІ РѕСЃРЅРѕРІРµ религии внутреннее настроение, характеризуемое «смирением Рё упованием». Почти наш современник Р‘. Рассел (1872-1967) считал, что РІ РѕСЃРЅРѕРІРµ религии «страх перед неведомым».
Общая черта всех этих определений — исключительный акцент на психологическую сторону религиозного переживания и отсутствие упоминаний о его объекте, о его внешнем источнике, т.е. ничего не говорится о божестве (одном или многих). Между тем, как известно, именно «нечто божественное», как бы его в разных религиях себе ни представляли, является объектом религиозной жизнедеятельности и в то же время, по единодушному убеждению приверженцев любой религии, ее источником. К последнему из приведенных высказываний тесно примыкает атеистическое определение религии как иллюзорно-фантастического отражения объективно-существующего бытия (конечно, материального, другого последовательные материалисты не знают) в человеческом сознании. Такое определение религии, в отличие от других, включает объективно, т.е. независимо от сознания существующий материальный мир.
Рто определение противоречит нашему опыту: любой человек хорошо отличает реальные идеи РѕС‚ нереальных, действительность — РѕС‚ РёРіСЂС‹ воображения, подлинное переживание — РѕС‚ сновидения, историческое повествование — РѕС‚ сказки. Если такое смешение РІ отдельных случаях Рё было возможно РІ доисторическую СЌРїРѕС…Сѓ РЅР° наиболее РЅРёР·РєРёС… СѓСЂРѕРІРЅСЏС… развития человечества, РІ исторический период развития, тем более РІ наше время, РѕРЅРѕ невозможно Рё практически РЅРµ наблюдается, Р° религия существует, Рё современные религиозные люди РїРѕ интенсивности, искренности Рё яркости СЃРІРѕРёС… переживаний РЅРµ уступают СЃРІРѕРёРј как будто менее культурно развитым предкам.
Существуют общеизвестные примеры такого фантастического отражения: сказки, легенды, поверья и т.п. Дети верят им, и в их сознании реальность преломляется в фантастических образах. Однако с возрастом вера в сказки исчезает. Легенды и поверья тоже теряют свою вероятность с повышением культурного уровня; и религия, если бы она была только фантастическим порождением сознания, давно бы исчезла — взрослые, а тем более культурные люди, бесспорно отвергли бы ее. Невозможно и бессмысленно утверждать, что то, чем живет подавляющее большинство человечества в течение всех тысячелетий нашего исторического бытия, является лишь «иллюзорным отражением». Такой взгляд выражает пренебрежение к человечеству, к его познавательным способностям, разуму, духовным силам.
Кроме того, идея Бога как Существа всесовершенного, т.е. Абсолюта, никак не могла бы быть отражением материального мира, в восприятии которого нет ничего опытно-абсолютного (примеры: относительность познания, в частности измерения величин; наличие антагонистических явлений в природе, относительность движения, времени в свете теории относительности).
Рсследуя происхождение религии РІ условиях игнорирования всего, что свидетельствует РѕР± этом религиозное сознание, подразумевают убежденность РІ том, что религия усвоена человечеством РІ процессе его развития, Р° отнюдь РЅРµ присуща ему изначально. Рначе РіРѕРІРѕСЂСЏ, предполагается существование РІ историческом прошлом периода безрелигиозного человечества: предположение лишено научной РѕСЃРЅРѕРІС‹ Рё опровергается современной антропологией, археологией Рё этнографией. Казалось Р±С‹, несостоятельность теории возникновения религии РІ С…РѕРґРµ антропологического развития исключает необходимость рассмотрения предположений Рѕ причинах ее возникновения РІ силу отсутствия Сѓ такого СЂРѕРґР° предположений реальной РѕСЃРЅРѕРІС‹. Однако эти, весьма разнообразные, нередко взаимопротиворечивые предположения Рё теории были широко распространены среди мыслителей, ученых Рё, конечно, общественности РІ течение столь длительного времени, что приобрели необоснованную популярность.
Одна из древнейших версий происхождения религиозных представлений усматривает их причину в изобретательности жрецов, источником благосостояния которых эти религиозные представления являлись. Жрецы якобы придумали богов и, создав сложный ритуал богослужений и жертвоприношений, монополизировали его, эксплуатируя человеческое невежество и доверчивость. Сообщниками жрецов объявлялись также вожди и старейшины соответствующих племен, отчего сама теория нередко называется политико-теократической.
Ртот взгляд РЅР° происхождение религии высказывался некоторыми РёР· греческих софистов Рё скептиков (Секст РРјРїРёСЂРёРє, II-III РІРІ.), пользовался большой популярностью среди «просветителей» XVIII века Рё наивных богоборцев послереволюционного периода РІ нашей стране.
Несмотря на то, что так называемый научный атеизм давно от версии сознательного обмана отказался, она до сих пор бытует среди людей, примитивно-враждебно настроенных против религии: «все попы выдумали» такого рода реплики можно слышать и в наше время.
Несостоятельность версии сознательного обмана становится очевидной уже при осмыслении факта, что жрецом человек не рождается, а становится в условиях наличия религиозной ситуации, т.е. религия является по отношению к жреческому сословию чем-то первичным, что неизбежно порождает жречество. Гипотеза эта оставляет открытым вопрос, как у самих жрецов (и правителей) могла возникнуть идея о сверхъестественном, т.е. о Боге или божествах. Действительно, согласно утверждениям антропологов и религиоведов, древнейшими формами религиозного мышления и поведения в историческом аспекте являются фетишизм, анимизм и другие, соответствовавшие родовому социальному укладу и не требовавшие еще жреческого обслуживания, чего нельзя сказать о более позднем тотемизме, где объекты религиозного почитания приобретают социальное звучание, общеродовую и даже общеплеменную значимость. Жречество становится носителем и хранителем уже образовавшихся религиозных традиций, принимает на себя посредничество между народом (profani) и божествами, совершая все более усложняющиеся богослужебные ритуалы и возвещая народу «волю божества».
Другой, не менее популярной и, пожалуй, более поздней версией является попытка искать корни религиозных представлений в чувстве страха: «Timor primos deos fecit» (Лукреций. De natura rerum, IV). Согласно этой теории, человек, осознавая свою беспомощность перед явлениями природы, стал по своему невежеству предполагать существование неких сверхъестественных, опасных, как правило, сознательно угрожающих ему сил.
Поводом для таких гипотез могло служить наличие элементов страха в религиозных переживаниях. Между тем страх свойственен не только человеку, но и животным, которые испытывают его перед явлениями природы, будучи, как известно, полностью лишены религиозного сознания. Остается непонятным, что побудило первобытного человека не только бояться, скажем, грозы или землетрясения, а видеть в них проявление каких-то стоящих за ними неведомых таинственных сил и именно в этих силах усматривать первопричину устрашающих явлений. Первобытный человек мог объяснять явления природы вмешательством сверхъестественных существ только потому, что был убежден в реальности этих существ или, по крайней мере, был склонен верить в возможность их существования, сами явления могли оказываться для него подтверждением его верований, но не их источником или причиной.
Одним из важнейших условий возникновения религиозных представлений на почве страха сторонники такой гипотезы считают невежество первобытного человека, отсутствие у него естественнонаучных представлений о сущности природных явлений. Если бы это было так, то религиозные представления имели бы временный, переходный характер; с развитием просвещения и распространением даже самых элементарных, соответствующих реальности представлений и знаний, они должны были бы исчезнуть, подобно тому как исчезает с возрастом мнимая достоверность детских сказочных образов, подобно тому как с пробуждением исчезает кажущаяся реальность сновидений. На самом деле, как известно, этого не произошло: устойчивость религии не была нарушена не только элементарными данными непосредственного опыта, но и происходящим в наше время ошеломляющим развитием научных представлений, их накоплением и систематизацией, осуществляемых во все убыстряющемся темпе.
Наличие в научном мире множества глубоко религиозных людей, не являясь ни в какой мере доводом в пользу истинности тех или иных религиозных воззрений, убеждает, однако, в отсутствии какой-либо причинной связи между невежеством и религией.
Нельзя обойти молчанием психологический аспект проблемы, тесно связанный, СЃ РѕРґРЅРѕР№ стороны, СЃ самонаблюдением, Р° СЃ РґСЂСѓРіРѕР№ — СЃ психологией религии. Анализируя собственные религиозные эмоции, РјС‹ убеждаемся, что страх, если Рё занимает РІ РЅРёС… определенное место, то СЃСѓРіСѓР±Рѕ второстепенное, притом качественно отличен РѕС‚ страха РІ житейском понимании этого слова. Р’ самом деле, страх перед катастрофическими или опасными явлениями РїСЂРёСЂРѕРґС‹, перед РґРёРєРёРјРё зверями, перед любым РІРёРґРѕРј опасности сопровождается инстинктивным желанием ее избежать, РѕС‚ нее уйти, иначе РіРѕРІРѕСЂСЏ — выйти РёР· сферы воздействия угрожающего субъекта. Для преодоления собственного страха часто оказывается необходимо (РЅРѕ далеко РЅРµ всегда достаточно) усилие воли, направленной РЅР° преодоление страха или, РїРѕ крайней мере, РЅР° обеспечение поведения, внушаемого разумом или эмоциями, диктующими преодоление страха. Примерами может служить необходимость преодоления неизбежного страха РІ условиях военных действий, РїСЂРё прыжках СЃ высоты, РїСЂРё спасении утопающих Рё РІРѕ РјРЅРѕРіРёС… РґСЂСѓРіРёС… экстремальных ситуациях. Между тем характерной чертой религиозных переживаний (особенно РІ христианстве) является большая или меньшая любовь Рє объекту религиозного почитания, РѕРґРЅРёРј РёР· следствий (Рё признаков) которой следует признать стремление максимально сблизиться СЃ РЅРёРј, стремление, несовместимое СЃРѕ страхом Рё даже противоположное ему. Рту реальность СЃ большой силой выразил апостол Роанн Богослов: «В любви нет страха, РЅРѕ совершенная любовь изгоняет страх; потому что РІ страхе есть мучение; боящийся РЅРµ совершенен РІ любви» (1 РРЅ 4:18).
Также необходимо остановить внимание на весьма распространенном взгляде на человеческие страдания как причине возникновения религиозных представлений. Жизнь человека полна негативных переживаний, и потому, нуждаясь в утешении, а также в осмыслении собственной участи, он обращается к религии, стремясь в ней найти для себя иллюзорный источник духовных сил. К этой теории примыкает родственная ей доктрина, трактующая религию как удел слабых душ, как признак духовной слабости.
--PAGE_BREAK--Рта теория, часто называемая РІ научной литературе теорией пессимизма, или пессимистической, применительно Рє первобытному населению нашей планеты страдает СЏРІРЅРѕР№ надуманностью, отсутствием научного обоснования. РќР° начальных ступенях развития люди РЅРµ могли испытывать состояние рефлексии, угнетенности, РЅРµ могли иметь глубоких переживаний, связанных СЃ осознанием бедственности той или РёРЅРѕР№ ситуации. Любое неблагоприятное стечение обстоятельств вызывало, как правило, активность, направленную РЅР° преодоление дискомфорта или тем более страданий, побуждало Рє действию Рё РЅРµ оставляло места для каких-либо мучительных раздумий Рѕ смысле страданий, — размышлений, Рє которым первобытные люди вообще еще РЅРµ были СЃРїРѕСЃРѕР±РЅС‹. Непонятным остается также психологический механизм, который послужил Р±С‹ возникновению идеи божества Сѓ первобытного человека, РґРѕ того подобными идеями РЅРµ обладавшего. Откуда появилось представление, что божества РјРѕРіСѓС‚ оказаться источниками утешения Рё поддержки?
Кроме того, далеко не все языческие божества воспринимались как добрые и благожелательные; многие из них представлялись мстительными, злыми, вредоносными (Ариман у персов, Ваал у финикиян, Шива у индийцев и многие другие), не говоря о том, что даже добрые, по мнению человека, божества были подвержены колебаниям настроения и легко переходили от благоволения к гневу и ярости.
Однако представить себе первобытного человека обуреваемым горестями, внутренними конфликтами, разъедаемым рефлексией и ищущим смысла жизни значило бы совершенно утратить способность научно-реалистической оценки исторической ситуации. Надо полагать, что сами сторонники «пессимистической» версии происхождения религии не могут всерьез относить ее к нашим предкам, к неандертальцам, уже обладавшим, как известно, устойчивыми религиозными представлениями, переживаниями, равно как и религиозной практикой, иначе говоря — культом.
Последней РёР· подлежащих рассмотрению гипотез Рѕ происхождении религий, игнорирующих данные Откровения, будет так называемая анимистическая теория. Ее разработка принадлежит английским ученым Рё мыслителям, РёР· которых наиболее известны Р. Тэйлор (1832-1917) Рё Р“. Спенсер (1820-1903). Рсходным импульсом появления первичных религиозных представлений РѕРЅРё считали иррациональную деятельность сознания, РІ частности сновидения, галлюцинации Рё С‚.Рї. Древнейшим религиозным представлением СЏРєРѕР±С‹ была идея Рѕ невидимом, сверхчувственном РґСѓС…Рµ, существующем параллельно СЃРѕ СЃРІРѕРёРј РґРІРѕР№РЅРёРєРѕРј — реальным человеком, РЅРѕ независимо РѕС‚ него. Предполагалось, что такого СЂРѕРґР° идеи возникали РІ сознании первобытного человека РїРѕРґ влиянием сновидений, содержащих образы умерших людей. Патологические состояния РїСЃРёС…РёРєРё — галлюцинации, бредовые идеи Рё образы тоже могли, РїРѕ мнению приверженцев анимистической теории, способствовать возникновению Рё закреплению идеи Рѕ существовании РґСѓС…РѕРІ, приобретающих после смерти данного человека (Р° может быть, даже Рё РїСЂРё его жизни) самостоятельное, независимое РѕС‚ тела бытие.
Более сложные религиозные понятия рассматривались как результат развития и усложнения первичной идеи о существовании у каждого человека некоей параллельной духовной субстанции.
Слабой стороной анимистической теории происхождения религии следует признать прежде всего субъективизм таких психологических явлений, как сон, галлюцинация и др. В самом деле, можно допустить, что увидевший во сне своего умершего предка человек способен уверовать в реальность его существования как некоей первопричины сна или явления, однако уверить или убедить других в реальности собственной души (духа) сновидец не в силах, так содержание сновидения не может быть отождествлено с религиозным представлением, тем более переживанием. Здесь отсутствует сознание зависимости от могущественного объекта религиозного почитания, а, как мы знаем, это сознание — одна из важнейших черт, присущих всякому религиозному переживанию. Даже совершенно некультурному человеку с примитивным сознанием нет оснований наделять возникающие помимо его воли объекты сомнамбулических или психопатологических состояний какими-то особыми способностями, возможностями и даже желаниями воздействовать на его личную судьбу и поведение. А раз нет осознания могущества и нет ожидания соответствующего воздействия со стороны воображаемых объектов, то нет и побуждений к поддержанию добрых с ними отношений, их умилостивлению, т.е. нет и других черт, характерных для любого религиозного сознания и переживания.
Животные (во всяком случае высшие) тоже видят сны, однако зоопсихологи не находят у них даже зачатков идеи о самостоятельном существовании их «двойников», т.е. идеи субстанционального, отличного о них духа. Ч. Дарвин объясняет это отсутствием у животных «важнейших свойств человеческого ума, воображения, любопытства, разума и др.». Следуя этому объяснению, приходим к заключению, что, по мысли Ч. Дарвина, источником идеи о духовной субстанциональности человека являются не сны и не объекты психической патологии, а высшие способности человека, отличающие его от животного. Наоборот, разум человека, способность к анализу собственных переживаний, присущая ему с тех пор, как он стал homo sapiens, должна была предотвращать возможность приписывания объектам сновидений реального существования, как предотвращает такую возможность и в более поздние периоды существования человечества, вплоть до нашего времени включительно.
В реальности собственного духовного начала спонтанно, часто подсознательно (как, например, у материалистов) убеждает человека его самосознание, властно говорящее о подчиненности его тела тождественной его «я» его духовной субстанции, жизнедеятельность которой онтологически отлична от материальной составляющей некоего психофизического организма, именуемого человеком.
Однако осознание своей духовной сущности еще не есть религия. Скорее можно сказать, что такое осознание является предпосылкой религиозного сознания, но не более, ибо для религиозного сознания характерно представление о реальности не только самого себя как духовного существа, но прежде всего Бога (или божеств), с которым данный субъект находится в контакте, или, может быть, только вступает в контакт, или даже (по меньшей мере) осознает возможность такого контакта. Все это выходит далеко за пределы выводов и заключений анимистической теории происхождения религий, столь же несостоятельной, как и другие рассмотренные выше концепции.
Подводя итог разбору теорий происхождения религий, можем отметить, что при всем их разнообразии и взаимных противоречиях (нередко взаимоисключающих) у них есть общие легко различимые черты.
а) При внимательном анализе каждой версии в отдельности обнаруживается аналогия с соответствующими, идейно близкими воззрениями на религию, подвергшимися критике в предыдущей главе. Так, например, выявляется родство между попыткой свести религиозное переживание к чувству зависимости от сверхъестественных факторов и попыткой усмотреть первоисточник этого переживания в чувстве страха, такого рода параллели можно обнаружить также между другими теориями о происхождении и сущности религии.
б) Одной из общих черт рассмотренных версий происхождения религии является неправомерное распространение отношения к религии, присущего многим людям нашего времени, на первобытное человечество, которое, согласно чуждым религии воззрениям, якобы было когда-то безрелигиозно, а в какой-то период своего развития приобрело религиозные представления и стало практиковать религиозный культ.
Если для многих людей нашего времени такие психологические феномены, как страх перед будущим (в частности перед смертью и перед неизвестным, но инстинктивно предчувствуемым предсмертным состоянием), стремление найти утешение и обрести твердую почву под ногами среди житейских невзгод, действительно, оказываются толчками или поводами для обращения к Богу, то перенесение этого опыта на примитивно мысливших первобытных людей (например, на популяцию первобытного стада или хотя бы даже на неандертальцев или кроманьонцев) лишено всякого обоснования, носит произвольный и отнюдь не научный характер.
в) Все рассматриваемые версии происхождения религии относятся к ней как к продукту человеческого мышления, и общей для этих теорий является презумпция нереальности сверхъестественного фактора — тем самым сводится на нет само понимание религии как связи между божеством и человечеством, между сверхъестественным и естественным факторами. В основе всех их лежит отношение к религии как к совокупности иллюзорных, вымышленных состояний. В этой односторонности, в игнорировании главного фактора — Божественного Откровения — основной дефект подобных версий, лишающий их какой-либо реалистичности.
г) Безрезультатность поисков безрелигиозности в далеком прошлом человечества, которые оказываются тщетными при изучении палеонтологических и антропологических объектов, относящихся к периоду даже «первобытного стада». Одного этого отрицательного результата в сущности достаточно, чтобы подтвердить и обосновать ложность и научную беспочвенность всех рассматриваемых односторонних (т.е. игнорирующих Откровение) версий происхождения религии.
1.2 Религия как форма мировоззрения
Мировоззрение — это сложное, синтетическое, интегральное образование общественного и индивидуального сознания. Существенное значение для его характеристики имеет пропорциональное присутствие различных компонентов — знаний, убеждений, верований, настроений, стремлений, надежд, ценностей, норм, идеалов и т.д. В структуре мировоззрения можно выделить четыре основных компонента:
1. Познавательный компонент. Базируется на обобщенных знаниях-повседневных, профессиональных, научных и т. д. Он представляет конкретно-научную и универсальную картину мира, систематизирующие и обобщающие результаты индивидуального и общественного познания, стили мышления того или иного сообщества, народа или эпохи.
2. Ценностно-нормативный компонент. Включает в себя ценности, идеалы, убеждения, верования, нормы, директивные действия и т. д. Одно из главных назначений мировоззрения состоит не только в том, чтобы человек опирался на какие-то общественные знания, но и в том, чтобы он мог руководствоваться определенными общественными регуляторами. Ценность — это свойство какого-то предмета, явления удовлетворять потребности, желания людей. В систему ценностей человека входят представления о добре и зле, счастье и несчастье, цели и смысле жизни. Например: жизнь — это главная ценность человека, безопасность человека — это тоже большая ценность, и т. д. Ценностное отношение человека к миру и к самому себе формируется в определенную иерархию ценностей, на вершине которой располагаются своего рода абсолютные ценности, зафиксированные в тех или иных общественных идеалах. Следствием устойчивой, повторяющейся оценки человеком своих отношений с другими людьми являются социальные нормы: моральные, религиозные, правовые и т.п. регулирующие повседневную жизнь как отдельного человека, так и всего общества. В них в большей мере, чем в ценностях, присутствует приказной, обязывающий момент, требование поступать определенным образом. Нормы являются тем средством, которое сближает ценностнозначимое для человека с его практическим поведением.
3. Рмоционально-волевой компонент. Для того чтобы знания, ценности Рё РЅРѕСЂРјС‹ реализовывались РІ практических поступках Рё действиях, необходимо РёС… эмоционально-волевое освоение, превращение РІ личные взгляды, убеждения, верования, Р° также выработка определенной психологической установки РЅР° готовность действовать. Формирование этой установки Рё осуществляется РІ эмоционально-волевой составляющей мировоззренческого компонента.
4. Практический компонент. Мировоззрение — это не просто обобщение знания, ценности, убеждения, установки, а реальная готовность человека к определенному типу поведения в конкретных обстоятельствах. Без практической составляющей мировоззрение носило бы крайне абстрактный, отвлеченный характер. Даже если это мировоззрение ориентирует человека не на участие в жизни, не на действенную, а на созерцательную позицию, оно все равно проектирует, стимулирует определенный тип поведения. На основе вышеизложенного можно определить мировоззрение как совокупность взглядов, оценок, норм и установок, определяющих отношение человека к миру и выступающих в качестве ориентиров и регуляторов его поведения.
Религиозное мировоззрение
Религиозное мировоззрение первоначально сформировалось на базе мифологического, включив в свою картину мира образ культурного героя как посредника между богами и людьми, наделенного одновременно природой божественной и природой человеческой, способностями естественными и сверхъестественными.
Однако религия в отличие от мифологии проводит точную грань между естественным и сверхъестественным, наделяя первое только материальной сущностью, второе – только духовной. Поэтому в период, когда мифологические и религиозные представления были соединены в религиозно-мифологическом мировоззрении, компромиссом их сосуществования явилось язычество – обожествление природных стихий и различных сторон человеческой деятельности (боги ремесел, боги земледелия) и человеческих отношений (боги любви, боги войны). От мифологических поверий в язычестве остались две стороны бытия каждой вещи, каждого существа, каждого явления природы – явная и скрытая для людей, остались многочисленные духи, оживляющие мир, в котором живет человек (духи – покровители семьи, духи – хранители леса). Но в язычество вошло представление об автономности богов от их функций, об отделенности богов от сил, которыми они управляют (например, бог-громовержец не является частью или тайной стороной грома и молнии, сотрясение небес – это гнев бога, а не его воплощение).
  продолжение --PAGE_BREAK--По мере развития религиозных верований религиозное мировоззрение освобождалось от многих черт мифологического мировоззрения.
Уходили в прошлое такие черты мифологической картины мира, как:
– отсутствие ясной последовательности событий в мифах, их вневременной, внеисторический характер;
– зооморфизм, или звероподобие мифологических богов, их спонтанные, не поддающиеся человеческой логике действия;
– второстепенная роль человека в мифах, неопределенность его положения в действительности.
Целостные религиозные мировоззрения сформировались, когда сложились монотеистические вероучения, когда появились системы догматов, или непререкаемых истин единобожия, принимая которые человек приобщается к Богу, живет по его заповедям и соизмеряет свои помыслы и поступки в ценностных ориентирах святость – греховность.
Религия – это вера в сверхъестественное, признание высших внеземных и надсоциальных сил, создающих и поддерживающих посюсторонний и запредельный миры. Вера в сверхъестественное сопровождается эмоциональным переживанием, чувством сопричастности человека божеству, скрытому от непосвященного, божеству, которое может быть явлено в чудесах и видениях, в образах, символах, знаках и откровениях, посредством которых божество дает о себе знать посвященному. Вера в сверхъестественное оформляется в особый культ и особый ритуал, которые предписывают специальные действия, с помощью которых человек приходит к вере и утверждается в ней.
В религиозном мировоззрении бытие и сознание тождественны, этими понятиями определяется единосущий, вечный и бесконечный Бог, по отношению к которому природа и человек, от него произведенные, вторичны, а потому временны, конечны.
Общество представляется стихийным сборищем людей, так как оно не наделено своей особой душой (в научном мировоззрении называемой общественным сознанием), тем, чем наделен человек. Человек же слаб, произведенные им вещи тленны, дела быстротечны, мирские помыслы тщетны. Общежитие людей – это суетность земного пребывания человека, отступившего от заповедей, данных свыше.
В вертикальной картине мира Бог – человек общественные отношения воспринимаются как сугубо личностные, единичные действия людей, спроецированные на великий замысел Творца. Человек в этой картине – не венец мироздания, а песчинка в круговерти небесного предопределения.
В религиозном сознании, как и в мифологии, духовно-практическое освоение мира осуществляется через его раздвоение на священный (сакральный) и повседневный, «земной» (про-фанный). Однако проработка идеологического содержания религиозной системы взглядов поднимается на качественно иной уровень. Символизм мифа заменяется сложной, порой утонченной системой образов и смыслов, в которой существенную роль начинают играть теоретические, понятийные построения. Важнейший принцип построения мировых религий – монотеизм, признание единого бога. Вторая качественно новая черта – глубокая духовно-этическая нагруженность религиозного мировосприятия. Религия, например христианство, дает принципиально новую трактовку природы человека как существа, с одной стороны, «греховного», погрязшего во зле, с другой стороны, сотворенного по образу и подобию Создателя.
Р’ отличие РѕС‚ предшествующих религиозных учений, христианство обратилось Рє каждому человеку, независимо РѕС‚ его национальной или классовой принадлежности. В«РР· всех характерных черт РЅРѕРІРѕР№ религии стержневым оказались притязания христианства РЅР° универсальность Рё РЅР° масштабность исторических свершений: подобная категоричность имела иудейские РєРѕСЂРЅРё. Рудео-христианский Бог – это РЅРµ племенной либо полисный Р±РѕРі, РѕРґРёРЅ РёР· немногих, РЅРѕ единственный подлинный Рё верховный Бог, Творец Вселенной, Повелитель истории, всемогущий Рё всеведающий, вездесущий Царь Царей, чьи непревзойденные сила Рё власть требовали преданности Рё подчинения равно РѕС‚ всех народов, РѕС‚ всего человечества».
Становление религиозного сознания падает РЅР° период разложения СЂРѕРґРѕРІРѕРіРѕ строя. Р’ СЌРїРѕС…Сѓ раннего христианства рациональная соразмерность, гармоничность РєРѕСЃРјРѕСЃР° древних греков заменяется картиной РјРёСЂР°, полной ужасов Рё апокалипсических видений, тем восприятием социальной реальности, которое складывалось Сѓ порабощенных народов Р РёРјСЃРєРѕР№ империи, Сѓ беглых рабов, Сѓ обездоленных, бесправных, скрывающихся РІ пещерах Рё пустынях Передней Рё Малой РђР·РёРё семитских племен. Р’ условиях всеобщего отчуждения РјРЅРѕРіРёРµ люди были практически лишены всего – РєСЂРѕРІР°, имущества, семьи, Р° беглый раб даже РЅРµ РјРѕРі считать принадлежащим ему СЃРІРѕРµ собственное тело. Рменно РІ этот период, переломный Рё трагический момент истории РІ культуру вошло РѕРґРЅРѕ РёР· величайших мировоззренческих озарений: РІСЃРµ люди, независимо РѕС‚ социального положения Рё этнической принадлежности, равны перед Всевышним, человек – носитель величайшего, доныне невостребованного богатства – бессмертной души, источника нравственной силы, РґСѓС…РѕРІРЅРѕР№ стойкости, братской солидарности, бескорыстной любви Рё милосердия. Открылся новый, неизвестный людям предшествующей СЌРїРѕС…Рё РєРѕСЃРјРѕСЃ – РєРѕСЃРјРѕСЃ человеческой души, внутренней РѕРїРѕСЂС‹ обездоленного Рё униженного человеческого существа.
Благодаря чему человек может находить опору, заглянув в свою собственную душу? Благодаря тому, что она получает в религиозном сознании особый онтологический статус. Душа бессмертна и дарована нам свыше. Благодаря этому мы получаем способность ощущать нашу жизнь как бытие в Боге и через Бога.
Для последователей РґСЂСѓРіРѕР№ РјРёСЂРѕРІРѕР№ религии – ислама – воля, мудрость Рё любовь Всевышнего Рє людям выражают сокровенную сущность тех событий, которые составляют реальную ткань человеческой истории. Рслам пришел РІ арабский РјРёСЂ РІ середине 7 века Рё положил начало формированию мощной исламской цивилизации, что находится РІ тесном взаимодействии СЃ цивилизацией восточноевропейской, развившейся РїРѕРґ сильным воздействием православного христианства, Рё западноевропейской, религиозным проявлением которой служат католицизм Рё протестантизм.
1.3 Религия и религиозная философия: единство и различие
Философия и религия имеют совершенно различные задачи и суть различные по существу формы духовной деятельности. Религия есть жизнь в общении с Богом, имеющая целью удовлетворение личной потребности человеческой души в спасении, в отыскании последней прочности и удовлетворенности, незыблемого душевного покоя и радости. Философия есть, по существу, совершенно независимое от каких-либо личных интересов высшее, завершающее постижение бытия и жизни путем усмотрения их абсолютной первоосновы. Но эти, по существу, разнородные формы духовной жизни совпадают между собой в том отношении, что обе они осуществимы лишь через направленность сознания на один и тот же объект – на Бога, точнее, через живое, опытное усмотрение Бога. Конечно, отвлеченно рассуждая, возможно представить себе и обратное соотношение – именно совершенное расхождение путей осуществления обеих задач. Где, как, например, в буддизме, личное спасение отыскивается не на пути общения с Богом и где, с другой стороны, разум тщится постигнуть жизнь и мир не из его вечной и абсолютной первоосновы, – там между религией и философией не ничего общего; они не то что противоречат одна другой, они в этом случае так же не соприкасаются между собой, как, скажем, музыка и химический анализ. Но все дело именно в том, что такие, совершенно расходящиеся пути суть и для религии, и для философии пути мнимые, не приводящие к цели, и что, наоборот, подлинное осуществление задач и той и другой возможно только на путях, ведущих к одной и той же цели – к Богу. В отношении религии это утверждение не требует, конечно, особого доказательства; мы можем здесь спокойно предоставить отдельным парадоксалистам труд, вопреки общечеловеческому опыту, доказывать противоположит наоборот, в отношении философии это есть тезис, требующий окончательного уяснения и доказательства, отнюдь еще не исчерпанного предыдущими общими соображениями.
Современному сознанию, даже если оно мыслит в понятиях, близких к вышеизложенным соображениям, представляется маловероятным или даже совершенно невозможным, чтобы то абсолютное, которое в философии нужно как высшая логическая категория, объединяющая и упорядочивающая теоретическое постижение бытия, совпадало с живым личным Богом, которого требует и которым одним только может удовлетвориться религиозная вера.
Два сомнения возникают здесь, которые с разных сторон выражают, в сущности, одну и ту же трудность. С одной стороны, религиозная идея Бога, по-видимому, противоречит целям философии в том отношении, что предполагает в природе Бога и потому в живом отношении к Богу момент тайны, непостижимости, неадекватности человеческому разуму, тогда как задача философии именно в том и состоит, чтобы до конца понять и объяснить первооснову бытия. Все логически доказанное, понятое, до конца ясное, уже тем самым лишается своей религиозной значимости. Бог, математически доказанный, не есть бог религиозной веры. Отсюда представляется, что, если бы даже философия действительно познала истинного Бога, доказала Его бытие, разъяснила Его свойства, она именно этим лишила бы Его того смысла, который Он имеет для религии, т. е. убила бы самое драгоценное, что есть в живой религиозной вере. Таково сомнение многих религиозных натур, которым часто кажется, что чем более философия религиозна по своему предмету, т. е. чем упорнее она занята логическим постижением Бога, тем она опаснее для цели религии – для живого, верующего обладания неизследимым и неизреченным источником спасения. Ртот же ход мыслей приводит иногда философию к убеждению, что ее истинная задача – понять Бога, тем самым уничтожить ту безотчетность и таинственность Его, которая придает религии характер интимной веры; философия есть в этом случае, как у Гегеля, замена безотчетной, инстинктивной веры ясным знанием – преодоление веры знанием. Как нельзя одновременно переживать радость живой любви к человеку и брать того же человека как объект холодного научного анализа, так нельзя одновременно веровать в Бога и логически постигать Его.
В ином аспекте эта же трудность принимает форму другого сомнения. Бог религиозной веры, источник личного спасения необходимо есть живая личность. Но, по-видимому, из всех категориальных форм, в которых может мыслиться центральное философское понятие первоосновы бытия, наименее подходящей является именно форма живой личности. Мыслится ли Бог в философии как субстанция мира или как его первопричина, как всеединая вечность или как творческая сила развития, как мировой разум или как жизнь, он есть, во всяком случае, что-то безличное, какое-то в известной мере всегда пантеистически-мирообъемлющее начало, в котором философия, не изменяя своей задачи постижения и логического осмысления бытия и не приспособляясь искусственно к требованиям религиозного чувства, не может усмотреть антропоморфных черт живой, карающей и любящей личности, необходимых для религиозного отношения к Богу. Роковым образом, независимо от содержания отдельной философской системы, Бог философии носит на себе печать своей зависимости от нужд отвлеченной мысли и именно поэтому есть для религиозного чувства лишь иллюзорный суррогат истинного Бога – мертвый камень вместо хлеба, насыщающего голод религиозной души, или, в лучшем случае, ни к чему не нужная, туманная, бесплотная тень того истинно-сущего, которым во всей полноте и жизненности Его реальности уже обладает непосредственная религиозная вера.
В основе обоих сомнений лежит в конечном счете, как уже указано, одна трудность; и надо признать, что это есть действительно серьезная трудность – одна из глубочайших и важнейших философских проблем, – в отличие от того легкоразрешимого противоречия, с которым мы имели дело выше и которое вытекало лишь из поверхностных и совершенно ложных банальных представлений о сущности философии и религии. Трудность эта сводится к вопросу: может ли философия, которая есть постижение бытия в логической форме понятия, вместе с тем не быть рационализмом? Заслуживает внимания, что этот вопрос является решающим не только для согласования философии и религии, но и для возможности самой философии. В самом деле, философия, с одной стороны, есть постижение бытия в системе понятий и, с другой стороны, постижение его из его абсолютной и всеобъемлющей первоосновы. Но понятие есть всегда нечто относительное и ограниченное; как же возможно выразить абсолютное в формах относительного, овладеть бесконечным, уловив его в сети конечного? Как можно – проще говоря – постичь непостижимое? Казалось бы, мы стоим перед роковой дилеммой: либо мы ищем само абсолютное, выходящее за пределы всего конечного и – тем самым – логически выразимого, и тогда мы не можем действительно постичь и логически зафиксировать; либо же мы ищем только логическую систему понятий и тогда всегда пребываем в сфере только относительного, частного, производного, не доходя до подлинной первоосновы и целостного всеединства бытия. В обоих случаях задача философии остается неосуществленной.
Ртим разъяснением условия возможности самой философии сразу же устраняется, РїРѕ крайней мере, первое РёР· указанных РґРІСѓС… сомнений РІ отношении между философским богопознанием Рё религиозным чувством. Р’ каких Р±С‹ понятиях РЅРё выражала отвлеченная философская мысль СЃРІРѕРµ познание Бога, ее РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕР№ интуицией Рё тем самым ее высшим Рё верховным понятием остается чисто религиозная идея безмерности, неисчерпаемой глубинности Рё таинственности Бога; Рё, РІ сущности, РІСЃСЏ остальная система понятий имеет СЃРІРѕРёРј последним назначением приблизить мысль Рє уловлению именно этой сверхконечной Рё сверхрациональной РїСЂРёСЂРѕРґС‹ Бога, конституирующей Его абсолютность. Обычное заблуждение РІ понимании соотношения между философией Рё религией РІ этом пункте состоит РІ том, что чувство тайны представляется условием, преграждающим познавательное проникновение, Рё, наоборот, страсть Рє познанию – силой, разрушающей смиренное чувство тайны Рё поэтому благоприятствующей самомнению атеизма. Р’ действительности, напротив, религиозное чувство тайны Рё глубинности бытия есть первое Рё необходимое условие развития философии, тогда как самомнение атеизма РІ РєРѕСЂРЅРµ убивает самый инстинкт философствования Рё есть РІ такой же мере отрицание философии, как Рё религии. Возможность Рё даже частные случаи промежуточных форм – недостаточности философской энергии благодаря чему мысль, непроникая РґРѕ последней глубины, останавливается РЅР° полпути, ставит себе здесь последние грани Рё, упрощая бытие, благоприятствует полуневерию или бедности Рё схематичности религиозного сознания, – конечно, РЅРµ опровергает, Р° скорее подтверждает РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕРµ, разъясненное нами соотношение. Рдущая РІ настоящее время Р±РѕСЂСЊР±Р° между умами, так сказать глубинными, С‚. Рµ. ощущающими глубину Рё бесконечную сложность жизни, Рё умами плоскими, воображающими, что жизнь легко можно, как карточный РґРѕРјРёРє, разобрать РЅР° части Рё СЃРЅРѕРІР° сложить РїРѕ своему усмотрению, есть РІ такой же мере Р±РѕСЂСЊР±Р° Р·Р° религиозное, как Рё Р·Р° философское, миропонимание.
  продолжение --PAGE_BREAK--Ртим обретен Рё путь Рє разрешению второго сомнения. Правда, поскольку РјС‹ его выразим РІ РіСЂСѓР±РѕР№ Рё логически твердой формуле, РїРѕ которой Бог веры есть человекоподобная личность. Бог философии – безличный абсолют, РѕРЅРѕ кажется совершенно непреодолимым. РќРѕ РІ этом РїРѕРІРёРЅРЅР° только односторонность Рё логическая упрощенность самой формулы. РќРё Бог религии, РЅРё Бог философии РЅРµ есть то простое Рё однозначное содержание, Рє которому Его СЃРІРѕРґРёС‚ эта формула, именно потому, что РћРЅ есть прежде всего неисследимая глубина Рё неисчерпаемое богатство. РћРЅ есть полнота всех определений, РёР±Рѕ стоит превыше каждого РёР· РЅРёС… РІ отдельности; Рё потому РѕРґРЅРѕ определение РЅРµ противоречит РІ Нем РґСЂСѓРіРѕРјСѓ – РїРѕРґ условием, что каждое РёР· РЅРёС… берется РІ надлежащем смысле, РЅРµ как исчерпывающее адекватное знание самой Его сущности, Р° именно лишь как уяснение РѕРґРЅРѕР№ РёР· Его сторон, имеющее – РІ силу коренного единства Его сущности – лишь символическое значение для определения целого. Ведь Рё Бог религиозной веры содержит – РїСЂРё первой же попытке какого-либо одностороннего Его определения – множество противоречий, которые РІ действительности суть РЅРµ противоречия, Р° антиномии, согласимые РІ высшем, сверхрациональном единстве. РЎ РґСЂСѓРіРѕР№ стороны, философское богопознание лишь мнимым образом приковано Рє указанному безличному Рё как Р±С‹ бесформенному понятию Бога как некоего лишь всеобъемлющего начала. Кажущаяся неизбежность этой тенденции вытекает лишь РёР· одностороннего ограничения задачи философии теоретическим миропостижением. Если РјС‹ РІСЃРїРѕРјРЅРёРј Рё будем иметь РІ РІРёРґСѓ, что задача философии этим РЅРµ исчерпывается, Р° требует целостного осмысления бытия РІРѕ всей его живой полноте Рё глубине, объемлющей как РѕРґРёРЅ РёР· основных его моментов реальность РґСѓС…РѕРІРЅРѕР№ жизни СЃРѕ всеми ее нравственными Рё религиозными запросами Рё проблемами, – если РјС‹ РІСЃРїРѕРјРЅРёРј необходимость таких философских проблем, как проблема РґРѕР±СЂР° Рё зла, теодицеи, отношения между нравственным идеалом Рё действительностью, СЃРІРѕР±РѕРґРѕР№ Рё необходимостью, разумом Рё слепотой природных СЃРёР», – то РјС‹ поймем, что высшее уясняющее единство, которого ищет философия, есть РЅРµ РѕРґРЅРѕ лишь безличное единство. упорядочивающее картину объективного РјРёСЂРѕРІРѕРіРѕ бытия, Р° действительно целостное всеединство жизни РІ самом глубоком Рё всеобъемлющем смысле этого понятия. Р’СЃРµ дело РІ том, что подлинная философия, могущая осуществить СЃРІРѕРµ назначение, должна исходить РёР· действительного, С‚. Рµ. абсолютно полного Рё конкретного всеединства, Р° РЅРµ РёР· РјРЅРёРјРѕРіРѕ, РїРѕ существу, лишь частичного Рё отвлеченного единства системы объективного бытия. Рђ это значит, что последний источник Рё критерий философского знания есть РѕРґРЅР° лишь бесстрастная, чисто созерцательная интуиция объективного бытия, Р° целостный Рё живой духовный опыт – осмысляюшее опытное изживание последних глубин жизни. Традиционное школьное понимание философии – поскольку РѕРЅРѕ вообще допускает философию, как метафизику или онтологию – усматривает РІ последней содержание «теоретической философии» Рё отделяет РѕС‚ нее РІ качестве особых, добавочных Рё притом относительно второстепенных отраслей философского знания – «этику», или «практическую философию», «эстетику», «философию религии», «философию истории» Рё С‚. Рї. Практически Рё пропедевтически такое или аналогичное ему деление философии, конечно, неизбежно, РІРІРёРґСѓ многообразия философских интересов Рё невозможности изложить сразу предмет философии СЃРѕ всех его сторон. РќРѕ поскольку РјРЅСЏС‚, что подобным делением точно выражена внутренняя структура философского знания, вытекающая РёР· структуры самого ее предмета, – это есть опасное заблуждение, уводящее духовный РІР·РѕСЂ РѕС‚ подлинной РїСЂРёСЂРѕРґС‹ предмета философии. РЎ РѕРґРЅРѕР№ стороны, всякая философия есть онтология или «теоретическая философия» (бессмысленный плеоназм – ведь философия всегда есть знание, С‚. Рµ. теория!), РёР±Рѕ философия РІСЃСЋРґСѓ Рё везде познает истинно-сущее; Рё, СЃ РґСЂСѓРіРѕР№ стороны, – что здесь особенно важно – истинная онтология есть РЅРµ бесстрастное изучение чуждой РґСѓС…Сѓ Рё лишь РёР·РІРЅРµ ему предстоящей картины бытия (РёР±Рѕ такое бытие именно Рё РЅРµ есть целостное бытие или подлинное всеединство), Р° постижение абсолютного бытия, объемлющего Рё РІСЃСЋ РґСѓС…РѕРІРЅСѓСЋ жизнь самого субъекта знания – человеческой личности. РќРѕ познавательная направленность РЅР° абсолютное РІ этом, единственно истинном его смысле предполагает духовный опыт РЅРµ как внешнее созерцание, Р° как основанное РЅР° истинном внутреннем переживании постижение существа Рё смысла жизни. Короче РіРѕРІРѕСЂСЏ, подлинная, Р° РЅРµ только школьная Рё пропедевтическая онтология должна опираться РЅР° живой религиозный опыт Рё потому РІ принципе РЅРµ может ему противоречить. Р’СЃСЏ совокупность мучительных сомнений, исканий Рё достижений религиозного опыта, объединимая РІ теме «о смысле жизни», – проблема РІРёРЅС‹, возмездия Рё прощения, личной ответственности Рё человеческого бессилия, предопределения Рё СЃРІРѕР±РѕРґС‹, реальности зла Рё благости именно Сущего, хрупкости эмпирического существования Рё неуничтожимости личности – РІС…РѕРґРёС‚ как законная Рё необходимая тема РІ состав онтологии, заслуживающей своего имени учения Рѕ бытии.
Философское знание РїРѕ СЃРІРѕРёРј достижениям необходимо отстает РѕС‚ достижений непосредственного религиозного проникновения РІ глубины бытия. РќР° это есть существенные основания, коренящиеся РІ самой РїСЂРёСЂРѕРґРµ обеих духовных деятельностей. Прежде всего, религиозная вера, будучи живым, непосредственным ощущением Рё переживанием Божества, РЅРµ нуждается для СЃРІРѕРёС… достижений РІ тяжкой умственной работе рационального разъяснения Рё обоснования СЃРІРѕРёС… истин. РљСЂРѕРјРµ того, хотя религия, как указано выше, Рё содержит необходимо, РІ качестве своей РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕР№ РѕРїРѕСЂРЅРѕР№ точки, момент непосредственного личного усмотрения истинности, РѕРЅР° совсем РЅРµ нуждается РІ том, чтобы это непосредственное усмотрение распространялось РЅР° РІСЃРµ содержание религиозной веры. Напротив, для нее характерно, что этот момент непосредственной очевидности РїСЂРёСЃСѓС‰ восприятию правдивости, безусловной истинности источника откровения – будет ли то самое Божество или тот или РёРЅРѕР№ посредник между Богом Рё человеком, – РІ силу чего содержание откровения приобретает косвенную достоверность истины, сообщенную самоочевидно достоверным свидетелем. Поэтому-то достоянием личной веры может быть – Рё даже необходимо бывает – содержание СЃРѕР±РѕСЂРЅРѕРіРѕ религиозного опыта, СЃРѕ всеми входящими РІ его состав достижениями религиозных гениев. Ртим достигается возможность полноты, богатства Рё глубины религиозного откровения, совершенно недостижимые для философского знания. РР±Рѕ хотя философскому знанию РЅРµ поставлено здесь никаких принципиальных преград Рё открыта возможность бесконечных достижений, однако требуемое РїСЂРёСЂРѕРґРѕР№ философского знания логическое единство содержания делает для него практически невозможным использование РІ РѕРґРЅРѕР№ системе всей полноты религиозного опыта человечества. Лишь полнота Рё многообразие всех философских достижений человеческой мысли РІ принципе может стать РЅР° СѓСЂРѕРІРЅРµ его религиозных достижений РЅРѕ эта полнота может быть дана только РґСѓС…РѕРІРЅРѕ-исторической интуиции, РЅРѕ РЅРµ выражена адекватно РІ какой-либо единой системе. Философская система, пытающаяся выразить Рё логически фиксировать весь религиозный опыт человечества, есть замысел, аналогичный попытке начертить географическую карту, РЅР° которой было Р±С‹ отмечено РІСЃРµ многообразие географической реальности. Рздесь, СЃ РёРЅРѕР№ стороны, РјС‹ СЃРЅРѕРІР° убеждаемся, что правильное соотношение между религией Рё философией возможно лишь РЅР° почве того «умудренного неведения» (docta ignorantia), которое есть самый зрелый плод истинного просвещения. Подлинно философское умонастроение РїРѕ своей волевой структуре совпадает СЃ религиозным умонастроением: РІ обеих – вопреки поверхностному мнению, которому это представляется невозможным, – смирение сочетается СЃ дерзновением творчества, Рё притом РЅРµ так, что каждая РёР· этих волевых тенденций сдерживает Рё ограничивает РґСЂСѓРіСѓСЋ, Р° так, что каждая РёР· РЅРёС…, напротив, питает Рё укрепляет РґСЂСѓРіСѓСЋ.
2 КОНСПЕКТЫ
КУЛЬТУРНАЯ ЦЕННОСТЬ РЕЛРР“РР
Фрейд
План
Главная задача культуры — защита нас от природы
Природа и культура
Очеловечивание культуры
Три задачи Богов
Религиозные представления возникли из потребности защитить себя от сверхмощи природы
1 В чем заключается особая ценность религиозных представлений?
Если вообразить, что ее запреты сняты и что отныне всякий вправе избирать своим сексуальным объектом любую женщину, какая ему нравится, вправе убить любого, кто соперничает с ним за женщину или вообще встает на его пути, может взять у другого что угодно из его имущества, не спрашивая разрешения, — какая красота, какой вереницей удовлетворений стала бы тогда жизнь! Правда, мы сразу натыкаемся на следующее затруднение. Каждый другой имеет в точности те же желания, что я, и будет обращаться со мной не более любезным образом, чем я с ним.
Правда, РїСЂРёСЂРѕРґР° РЅРµ требовала Р±С‹ РѕС‚ нас никакого ограничения влечений, РѕРЅР° дала Р±С‹ нам СЃРІРѕР±РѕРґСѓ действий, однако Сѓ нее есть СЃРІРѕР№ РѕСЃРѕР±Рѕ действенный СЃРїРѕСЃРѕР± нас ограничить, РѕРЅР° нас РіСѓР±РёС‚, холодно, жестоко Рё, как нам кажется, бездумно, причем, пожалуй, как раз РїРѕ случаю удовлетворения нами СЃРІРѕРёС… влечений. Рменно РёР·-Р·Р° опасностей, которыми нам РіСЂРѕР·РёС‚ РїСЂРёСЂРѕРґР°, РјС‹ Рё объединились Рё создали культуру, которая, среди прочего, призвана сделать возможной нашу общественную жизнь. Р’ конце концов, главная задача культуры, ее подлинное обоснование — защита нас РѕС‚ РїСЂРёСЂРѕРґС‹.
2 Рзвестно, что РІРѕ РјРЅРѕРіРёС… отношениях РѕРЅР° уже Рё теперь СЃРЅРѕСЃРЅРѕ справляется СЃРѕ своей задачей, Р° СЃРѕ временем, надо думать, будет делать это еще лучше. РќРѕ РЅРё РѕРґРёРЅ человек РЅРµ обманывается настолько, чтобы верить, будто РїСЂРёСЂРѕРґР° уже теперь покорена; мало кто смеет надеяться, что РѕРЅР° РІ РѕРґРёРЅ прекрасный день вполне покорится человеку.
Природа противостоит нам всей своей мощью, величественная, жестокая, неумолимая, колет нам глаза нашей слабостью и беспомощностью, от которых мы думали было избавиться посредством своего культурного труда. К немногим радующим и возвышающим зрелищам, какие может явить человечество, относятся случаи, когда оно перед лицом стихийного бедствия забывает о своем разброде, о всех внутренних трудностях своей культуры, о вражде и вспоминает о великой общей задаче самосохранения в борьбе против подавляющей мощи природы.
Добавьте сюда ущерб, который ему наносит непокоренная природа, — он называет это роком. Последствием такого положения его дел должны были бы быть постоянная грызущая тревога и тяжелая обида от оскорбления чувств естественного нарциссизма.
Как для человечества в целом, так и для одиночки жизнь труднопереносима. Какую-то долю лишений накладывает на него культура, в которой он участвует, какую-то меру страдания готовят ему другие люди, либо вопреки предписаниям культуры, либо по вине несовершенства этой культуры. Культура облегчает ему здесь задачу, она старается в одинаковой мере за всех… Задача здесь троякая, грубо задетое самолюбие человека требует утешения; мир и жизнь должны быть представлены не ужасными; а кроме того, просит какого-то ответа человеческая любознательность, движимая, конечно, сильнейшим практическим интересом.
3 Самым первым шагом достигается уже очень многое. Рэтот первый шаг очеловечение природы. С безличными силами и судьбой не вступишь в контакт, они остаются вечно чужды нам. Ты, может быть, еще беззащитен, но уже не беспомощно парализован, ты способен, по крайней мере реагировать, а может быть, ты даже и не беззащитен, ведь почему бы не ввести в действие против сверхчеловеческих насильников, то есть сил внешней природы, те же средства, к которым мы прибегаем в своем обществе; почему бы не попытаться заклясть их, умилостивить, подкупить, отняв у них путем такого воздействия какую-то часть их могущества.
Такая замена естествознания психологией РЅРµ только дает мгновенное облегчение, РѕРЅР° указывает Рё путь дальнейшего овладения ситуацией. РР±Рѕ ситуация это, РїРѕ существу, РЅРµ РЅРѕРІР°, Сѓ нее есть инфантильный прообраз, РѕРЅР°, собственно, лишь продолжение более ранней ситуации. Ведь РІ такой же беспомощности человек РєРѕРіРґР°-то уже находился маленьким ребенком перед лицом родительской правды, РЅРµ без оснований внушавшей ребенку страх, особенно отец, РЅР° которого РїСЂРё всем том можно было, однако, рассчитывать, ища защиты РѕС‚ известных РІ том возрасте опасностей.
Сходным образом человек делает силы природы не просто человекообразными существами, с которыми он может общаться как с равными, — это и не отвечало бы подавляющему впечатлению от них, а придает им характер отца, превращает их в богов, следуя при этом не только инфантильному, но, как я попытался показать, также и филогенетическому прообразу.
4 Со временем делаются первые наблюдения относительно упорядоченности и закономерности природных явлений, силы природы утрачивают, поэтому свои человеческие черты. Но беспомощность человека остается, а с нею — тоска по отцу и боги. Боги сохраняют свою троякую задачу: нейтрализуют ужас перед природой, примиряют с грозным роком выступающим, прежде всего, в образе смерти, и вознаграждают за страдания и лишения, выпадающие на долю человека в культурном сообществе.
Задача бога теперь состоит в том, чтобы компенсировать дефекты культуры и наносимый ею вред, вести счет страданиям, которые люди причиняют друг другу в совместной жизни, следить за исполнением предписаний культуры, которым люди так плохо подчиняются. Самим предписаниям культуры приписывается божественное происхождение, они поднимаются над человеческим обществом, распространяются на природу и историю мира. Жизнь в нашем мире служит какой-то высшей цели, которая, правда, нелегко поддается разгадке, но, несомненно, подразумевает совершенствование человеческого существа. По-видимому, объектом этого облагораживания и возвышения должно быть духовное начало в человеке — душа, которая с течением времени так медленно и трудно отделилась от тела. Все совершающееся в земном мире есть исполнение намерений какого-то непостижимого для нас ума, который пусть трудными для понимания путями и маневрами, но, в конце концов, направит все к благу, т.е. к радостному для нас исходу. За каждым из нас присматривает благое, лишь кажущееся строгим провидение, которое не позволит, чтобы мы стали игральным мячом сверхмощных и беспощадных сил природы; даже смерть есть вовсе не уничтожение, не возвращение к неорганической безжизненности, но начало нового вида существования, ведущего по пути высшего развития.
  продолжение --PAGE_BREAK--Всякое добро, в конечном счете, по заслугам вознаграждается, всякое зло карается, если не в этой форме жизни, то в последующих существованиях, начинающихся после смерти. Таким образом, все ужасы, страдания и трудности жизни предназначены к искуплению; жизнь после смерти, которая продолжает нашу земную жизнь так же, как невидимая часть спектра примыкает к видимой, принесет исполнение всего, чего мы здесь, может быть, не дождались. Рнеприступная мудрость, управляющая этим процессом, всеблагость в нем выражающаяся, справедливость, берущая в нем верх, — все это черты божественных существ, создававших нас и мир в целом.
5 Люди говорят, что жизнь станет невыносимой, если религиозные представления утратят для них ту ценность, которую они им приписывают. Рвот встает вопрос, что являют эти представления в свете психологии, откуда идет столь высокая их оценка и — сделаем еще один робкий шаг — какова их действительная ценность?
Я уже пытался показать, что религиозные представления произошли из той же самой потребности, что и все другие завоевания культуры, из необходимости защитить себя от подавляющей сверхмощи природы. К этому присоединился второй мотив, стремление исправить болезненно ощущаемое несовершенство культуры. Ркак раз очень уместно сказать, что культура дарит эти представления индивиду, потому что он принимает их как данность, они преподносятся ему готовыми, он был бы не в силах изобрести их в одиночку. Они — наследие многих поколений, в которое он вводится, которое он перенимает как таблицу умножения, геометрию и т.д. Есть, конечно, и одно отличие… обычно эту совокупность религиозных представлений предлагают как божественное откровение. Но это само по себе есть уже элемент религиозной системы, преподносимый с полным пренебрежением к известным нам фактам исторического развития религиозных идей и к их разнообразию в разные эпохи и в разных культурах.
ОТНОШЕНРР• РЕЛРР“РР Рљ ГОСУДАРСТВУ
Г.В.Ф. Гегель
План
Тождественность религии и государства
Связь между государством и религией
Раздвоение государства и религии
Религиозный идеал и истина
Глубокое противоречие между государством и религией
Государственное устройство
1. Государство есть истинный образ действительности; в нем истинная нравственная воля воплощается в действительность и дух живет в своей истинности. Религия есть божественное знание, знание человека о боге и знание себя в боге.
В общем, религия и основа государства – одно и то же: они тождественны в себе и для себя. В патриархальном отношении, в иудейской теократии, они еще не различены и еще внешне тождественны. Однако они вместе с тем и различны; в ходе дальнейшего развития исторического процесса они строго разделяются, однако затем вновь полагаются как истинное тождество… Религия есть знание высшей истины, и эта истина в ее более точном определении есть свободный дух; в религии человек свободен перед богом; поскольку он приводит свою волю в соответствие с божественной волей, он не противостоит высшей воле, но обретает в ней самого себя; он свободен, поскольку он достиг в культе снятия раздвоения. Государство есть лишь свобода в мире, в действительности. Народы, не ведающие о том, что человек свободен в себе и для себя, живут в состоянии отупения как со стороны их государственного устройства, так и со стороны их религии. В религии и государстве – одно понятие свободы
Народ, имеющий плохое понятие о боге, имеет и плохое государство, плохое правительство и плохие законы.
2 Подробное рассмотрение этой связи между государством и религией относится, собственно говоря, к области философии истории. Мы же ограничимся здесь рассмотрением определенной формы этой связи. Поэтому мы рассмотрим эту связь сначала.
Представление РѕР± этой СЃРІСЏР·Рё находит выражение РІ высказывании, что законы, власть, государственное устройство РѕС‚ Р±РѕРіР°, даны Р±РѕРіРѕРј; тем самым РёРј придан авторитет, причем самый высший авторитет, доступный представлению. Р’ таком формальном выражении это положение может означать, что следует повиноваться законам, какими Р±С‹ РѕРЅРё РЅРё были. Таким образом, управление Рё законодательство полностью отдаются РІРѕ власть правительства Рё зависят РѕС‚ его произвола… Рто положение отчасти правильно, РЅРѕ вместе СЃ тем опасно тем, что может быть понято РІ чисто абстрактной форме, без определения того, РІ чем сущность законов Рё какие законы целесообразны РІ качестве РѕСЃРЅРѕРІС‹ государственного устройства. Представление Рѕ РїРѕРґРѕР±РЅРѕР№ СЃРІСЏР·Рё РјС‹ находим Сѓ всех народов. Рто может быть выражено Рё РІ РёРЅРѕР№ форме, Р° именно что, следуя законам Рё РїРѕРІРёРЅСѓСЏСЃСЊ распоряжениям правительства, силам, конституирующим государство, люди повинуются воле Р±РѕРіР°. Рто особенно отчетливо проявилось РІ Англии (РїСЂРё последних королях РґРѕРјР° Стюартов), РіРґРµ было выдвинуто требование пассивного послушания Рё провозглашено, что король ответствен РІ СЃРІРѕРёС… действиях только перед Р±РѕРіРѕРј. РџСЂРё этом предполагалось, что только королю доподлинно известно, что существенно Рё необходимо для государства, РёР±Рѕ определение его, его воли, заключается РІ том, что ему непосредственно открыта воля Р±РѕРіР°.
Если в целом нет никакого сомнения в том, что законы установлены божественной волей, то не менее важно действительно познать божественную волю, причем это познание не есть особая привилегия отдельных лиц, но доступно всем. Познать, что есть разумное, – дело образованной мысли, и особенно дело философии, которую в этом смысле можно с полным основанием называть жизненной мудростью. Каковы были внешние обстоятельства, связанные с установлением истинных законов (были ли они даны правителем добровольно или под нажимом оппозиционных сил), значения не имеет; развитие в человеческом обществе понятия свободы, права и гуманности необходимо для себя. Следовательно, если исходить из истины, что законы выражают божественную волю, то особенно важно определить, каковы эти законы.
3. Наконец, государство Рё религия РјРѕРіСѓС‚ пребывать РІ раздвоении Рё иметь различные законы. РћСЃРЅРѕРІР° светской жизни Рё РѕСЃРЅРѕРІР° религии различны, Рё здесь может проявиться Рё различие принципов. Религия РЅРµ остается РІ своей замкнутой сфере, РѕРЅР° обращается Рє субъекту, создает для него предписания, относящиеся Рє его религиозной жизни, РЅРѕ распространяющиеся также Рё РЅР° его деятельность РІ целом. Рти религиозные предписания РјРѕРіСѓС‚ отличаться РѕС‚ основных положений права Рё нравственности, действующих РІ государстве. Противоположность эта находит СЃРІРѕРµ выражение РІ утверждении, что сферой религии является святость, сферой государства – право Рё нравственность. Р’ РѕРґРЅРѕРј случае СЏРєРѕР±С‹ дано определение для вечности, РІ РґСЂСѓРіРѕРј – для временной жизни Рё временного благополучия, которые должны быть принесены РІ жертву ради вечного блаженства.
4 Таким образом, устанавливается религиозный идеал, царство небесное на земле, т.е. абстракция духа по отношению к субстанциальной стороне действительности; основное определение здесь – отречение от действительности, а тем самым борьба и бегство от мира. Субстанциальной основе, истинному противополагается нечто иное, долженствующее быть более высоким.
Первое проявление нравственности РІ субстанциальной действительности есть брак.Ртому долгу противопоставляется как нечто высшее отречение, безбрачие.
Во-вторых, человек в качестве единичного существа вынужден бороться с необходимостью, установленной природой. Его нравственный долг – завоевать самостоятельность посредством своей деятельности и рассудка, и таким образом освободиться от своей зависимости от природы; в этом заключается добропорядочность человека. Противопоставляемый тому мирскому долгу долг религиозный требует, чтобы человек не действовал указанным образом и не обременял себя подобными заботами.
РЎ РѕРґРЅРѕР№ стороны, человеческая деятельность представляется как нечто несовместимое СЃРѕ святостью; СЃ РґСЂСѓРіРѕР№ – РѕС‚ человека даже требуют, чтобы РѕРЅ РЅРµ только РЅРµ преумножал посредством своей деятельности СЃРІРѕРµ имущество, РЅРѕ даже роздал то, что Сѓ него есть, бедным Рё РІ первую очередь церкви, С‚.Рµ. тем, кто ничего РЅРµ делает, РЅРµ работает. Ртак, то, что РІ РјРёСЂСЃРєРѕР№ жизни высоко почитается как добропорядочность, здесь отвергается как несовместимое СЃРѕ святостью.
Р’-третьих. Р’ государстве субъект свободен, РІ осуществлении всеобщей воли эта СЃРІРѕР±РѕРґР° получает СЃРІРѕСЋ реализацию. Напротив, религиозный долг устанавливает, что СЃРІРѕР±РѕРґР° РЅРµ должна быть конечной целью человека, ему надлежит стремиться Рє послушанию, повиновению Рё отречению РѕС‚ воли. Более того, человек должен отказаться РѕС‚ себя также Рё РІ своей совести, РІ своей вере, РІ глубинах своего внутреннего РјРёСЂР°, должен полностью отказаться РѕС‚ себя Рё отбросить СЃРІРѕСЋ самость. Если религия, таким образом, подчиняет себе деятельность человека, то РѕРЅР° может предписывать ему правила поведения, противоречащие разумности РјРёСЂСЃРєРѕР№ жизни. Рменно так противостоят РґСЂСѓРі РґСЂСѓРіСѓ религия Рё государство РІ католических странах, РєРѕРіРґР° РІ людях пробуждается субъективная СЃРІРѕР±РѕРґР°.
5 РњС‹ часто встречаем, СЃ РѕРґРЅРѕР№ стороны, религию, РЅРµ признающую принципа СЃРІРѕР±РѕРґС‹, СЃ РґСЂСѓРіРѕР№ – государственное устройство, основанное РЅР° этом принципе. Религия Рё государство вступают, таким образом, РІ противоречие: РІ результате этого РЅР° религию перестают обращать внимание, предоставляя ей действовать РїРѕ своему усмотрению. Религия становится частным делом людей, делом, РЅРµ имеющим отношения Рє государственной сфере, Р° РёР· этого следует вывод, что Рё религия РІ СЃРІРѕСЋ очередь РЅРµ должна вмешиваться РІ дела государства. Поэтому можно, конечно, сказать: пусть государство находится РїРѕ РѕРґРЅСѓ сторону, религия – РїРѕ РґСЂСѓРіСѓСЋ; однако РїСЂРё этом легко может произойти, что эти принципы останутся односторонними. Р’ настоящее время РјС‹ РІРёРґРёРј, как РІ РјРёСЂРµ утверждается принцип СЃРІРѕР±РѕРґС‹, особенно РІ сфере государственного устройства. Рти принципы правильны, однако, взятые формально, РѕРЅРё становятся предрассудком, поскольку познание здесь еще РЅРµ достигло самой глубокой РѕСЃРЅРѕРІС‹, РіРґРµ только Рё возможно примирение СЃ субстанциальным как таковым.
6 Что касается государственного устройства, то существуют две системы: современная система, в которой формально сохраняются определения свободы и весь ее строй без какого-либо внимания к настроенности людей. Другая система, система, основанная на образе мыслей и внутренней настроенности, – это греческий принцип, который мы обнаруживаем в его полном развитии в республике Платона. Здесь основу составляют немногочисленные сословия; целое покоится на воспитании, на образовании, которое ставит своей целью занятия наукой и философией. Господствовать должна философия, и ей надлежит привести человека к нравственности: все сословия должны быть участниками «целомудрия», «самообуздания», «нравственного равновесия».
Осуществление закона – нечто конкретное; воля людей, РёС… проницательность играют здесь важную роль. Рнтеллект субъекта часто выносит решение еще Рё потому, что гражданские законы охватывают широкий РєСЂСѓРі нарушений РІ целом Рё РЅРµ РјРѕРіСѓС‚ рассмотреть РІСЃРµ возможные случаи РІ РёС… конкретности. Столь же односторонней является Рё настроенность для себя, Рё РІ этом недостаток республики Платона. Р’ наши РґРЅРё вообще никто больше РЅРµ хочет доверять личным воззрениям, РІСЃРµ стремятся Рє тому, чтобы жизнь регулировалась позитивными законами.
Убеждения, настроенность человека РЅРµ обязательно принимают форму религии; РѕРЅРё РјРѕРіСѓС‚ сохранять известную неопределенность. Однако для тех, РєРѕРіРѕ называют народом, последняя истина содержится РЅРµ РІ форме мыслей Рё принципов; народ склонен считать правом лишь то, что ему дано как определенное, особенное. Рта определенность права Рё нравственности обретает для народа СЃРІРѕРµ наиболее убедительное подтверждение только РІ форме существующей религии-, Рё если РѕРЅР° РЅРµ согласуется СЃ принципами СЃРІРѕР±РѕРґС‹, то образуется разрыв Рё неразрешенное противоречие – то враждебное отношение, которому РЅРµ должно быть места РІ государстве.
Литература
1. Гараджа Р’.Р., Руткевич Р•.Р”., Религия Рё общество. Хрестоматия РїРѕ социологии религии. Рњ.: Наука, 1994.
2. На переломе. Философия и мировоззрение. Философские дискуссии 20-х годов. М., 1990. С. 324-332.
3. Философия и религия \\ София. Проблемы духовной культуры и религиозной философии. Берлин, 1923. Т.1. С.5-20
www.ronl.ru
Федеральное агентство по образованию
Марийский государственный технический университет
Кафедра философии
Контрольная работа
по дисциплине «Философия»
Вариант № 5
Выполнила
студ. гр. ЗФК-21
Шарафутдинова Р”.Р
зачет. кн. №1070403684
Проверила: Васенева С. М
Йошкар-Ола, 2009
Содержание
Содержание
1. РЕЛРР“РРЇ
1.1 Возникновение и сущность религии
1.2 Религия как форма мировоззрения
1.3 Религия и религиозная философия: единство и различие
2 КОНСПЕКТЫ
КУЛЬТУРНАЯ ЦЕННОСТЬ РЕЛРР“РР
ОТНОШЕНРР• РЕЛРР“РР Рљ ГОСУДАРСТВУ
Литература
1. РЕЛРР“РРЇ
1.1 Возникновение и сущность религии
Религия есть данный в опыте факт, имеющий широчайшее, по мнению многих, даже универсальное распространение. Подавляющее большинство населения земного шара придерживается той или иной религии, считая ее положения истинными, т.е. адекватными реальной действительности. Такое признание называется исповеданием религии и потому можно сказать, что большинство людей исповедуют ту или иную религию.
Немецкий богослов Р¤. Шлейермахер (1768-1834) утверждал, что РІ РѕСЃРЅРѕРІРµ религии — сознание зависимости РѕС‚ высших РЎРёР». Великий философ XVIII века Р. Кант (1724-1804) указывал РЅР° чувство нравственного долга как РЅР° РѕСЃРЅРѕРІСѓ религии. Философ Р¤. Паульсон (1896-1908) писал, что РІ РѕСЃРЅРѕРІРµ религии внутреннее настроение, характеризуемое «смирением Рё упованием». Почти наш современник Р‘. Рассел (1872-1967) считал, что РІ РѕСЃРЅРѕРІРµ религии «страх перед неведомым».
Общая черта всех этих определений — исключительный акцент на психологическую сторону религиозного переживания и отсутствие упоминаний о его объекте, о его внешнем источнике, т.е. ничего не говорится о божестве (одном или многих). Между тем, как известно, именно «нечто божественное», как бы его в разных религиях себе ни представляли, является объектом религиозной жизнедеятельности и в то же время, по единодушному убеждению приверженцев любой религии, ее источником. К последнему из приведенных высказываний тесно примыкает атеистическое определение религии как иллюзорно-фантастического отражения объективно-существующего бытия (конечно, материального, другого последовательные материалисты не знают) в человеческом сознании. Такое определение религии, в отличие от других, включает объективно, т.е. независимо от сознания существующий материальный мир.
Рто определение противоречит нашему опыту: любой человек хорошо отличает реальные идеи РѕС‚ нереальных, действительность — РѕС‚ РёРіСЂС‹ воображения, подлинное переживание — РѕС‚ сновидения, историческое повествование — РѕС‚ сказки. Если такое смешение РІ отдельных случаях Рё было возможно РІ доисторическую СЌРїРѕС…Сѓ РЅР° наиболее РЅРёР·РєРёС… СѓСЂРѕРІРЅСЏС… развития человечества, РІ исторический период развития, тем более РІ наше время, РѕРЅРѕ невозможно Рё практически РЅРµ наблюдается, Р° религия существует, Рё современные религиозные люди РїРѕ интенсивности, искренности Рё яркости СЃРІРѕРёС… переживаний РЅРµ уступают СЃРІРѕРёРј как будто менее культурно развитым предкам.
Существуют общеизвестные примеры такого фантастического отражения: сказки, легенды, поверья и т.п. Дети верят им, и в их сознании реальность преломляется в фантастических образах. Однако с возрастом вера в сказки исчезает. Легенды и поверья тоже теряют свою вероятность с повышением культурного уровня; и религия, если бы она была только фантастическим порождением сознания, давно бы исчезла — взрослые, а тем более культурные люди, бесспорно отвергли бы ее. Невозможно и бессмысленно утверждать, что то, чем живет подавляющее большинство человечества в течение всех тысячелетий нашего исторического бытия, является лишь «иллюзорным отражением». Такой взгляд выражает пренебрежение к человечеству, к его познавательным способностям, разуму, духовным силам.
Кроме того, идея Бога как Существа всесовершенного, т.е. Абсолюта, никак не могла бы быть отражением материального мира, в восприятии которого нет ничего опытно-абсолютного (примеры: относительность познания, в частности измерения величин; наличие антагонистических явлений в природе, относительность движения, времени в свете теории относительности).
Рсследуя происхождение религии РІ условиях игнорирования всего, что свидетельствует РѕР± этом религиозное сознание, подразумевают убежденность РІ том, что религия усвоена человечеством РІ процессе его развития, Р° отнюдь РЅРµ присуща ему изначально. Рначе РіРѕРІРѕСЂСЏ, предполагается существование РІ историческом прошлом периода безрелигиозного человечества: предположение лишено научной РѕСЃРЅРѕРІС‹ Рё опровергается современной антропологией, археологией Рё этнографией. Казалось Р±С‹, несостоятельность теории возникновения религии РІ С…РѕРґРµ антропологического развития исключает необходимость рассмотрения предположений Рѕ причинах ее возникновения РІ силу отсутствия Сѓ такого СЂРѕРґР° предположений реальной РѕСЃРЅРѕРІС‹. Однако эти, весьма разнообразные, нередко взаимопротиворечивые предположения Рё теории были широко распространены среди мыслителей, ученых Рё, конечно, общественности РІ течение столь длительного времени, что приобрели необоснованную популярность.
Одна из древнейших версий происхождения религиозных представлений усматривает их причину в изобретательности жрецов, источником благосостояния которых эти религиозные представления являлись. Жрецы якобы придумали богов и, создав сложный ритуал богослужений и жертвоприношений, монополизировали его, эксплуатируя человеческое невежество и доверчивость. Сообщниками жрецов объявлялись также вожди и старейшины соответствующих племен, отчего сама теория нередко называется политико-теократической.
Ртот взгляд РЅР° происхождение религии высказывался некоторыми РёР· греческих софистов Рё скептиков (Секст РРјРїРёСЂРёРє, II-III РІРІ.), пользовался большой популярностью среди «просветителей» XVIII века Рё наивных богоборцев послереволюционного периода РІ нашей стране.
Несмотря на то, что так называемый научный атеизм давно от версии сознательного обмана отказался, она до сих пор бытует среди людей, примитивно-враждебно настроенных против религии: «все попы выдумали» такого рода реплики можно слышать и в наше время.
Несостоятельность версии сознательного обмана становится очевидной уже при осмыслении факта, что жрецом человек не рождается, а становится в условиях наличия религиозной ситуации, т.е. религия является по отношению к жреческому сословию чем-то первичным, что неизбежно порождает жречество. Гипотеза эта оставляет открытым вопрос, как у самих жрецов (и правителей) могла возникнуть идея о сверхъестественном, т.е. о Боге или божествах. Действительно, согласно утверждениям антропологов и религиоведов, древнейшими формами религиозного мышления и поведения в историческом аспекте являются фетишизм, анимизм и другие, соответствовавшие родовому социальному укладу и не требовавшие еще жреческого обслуживания, чего нельзя сказать о более позднем тотемизме, где объекты религиозного почитания приобретают социальное звучание, общеродовую и даже общеплеменную значимость. Жречество становится носителем и хранителем уже образовавшихся религиозных традиций, принимает на себя посредничество между народом (profani) и божествами, совершая все более усложняющиеся богослужебные ритуалы и возвещая народу «волю божества».
Другой, не менее популярной и, пожалуй, более поздней версией является попытка искать корни религиозных представлений в чувстве страха: «Timor primos deos fecit» (Лукреций. De natura rerum, IV). Согласно этой теории, человек, осознавая свою беспомощность перед явлениями природы, стал по своему невежеству предполагать существование неких сверхъестественных, опасных, как правило, сознательно угрожающих ему сил.
Поводом для таких гипотез могло служить наличие элементов страха в религиозных переживаниях. Между тем страх свойственен не только человеку, но и животным, которые испытывают его перед явлениями природы, будучи, как известно, полностью лишены религиозного сознания. Остается непонятным, что побудило первобытного человека не только бояться, скажем, грозы или землетрясения, а видеть в них проявление каких-то стоящих за ними неведомых таинственных сил и именно в этих силах усматривать первопричину устрашающих явлений. Первобытный человек мог объяснять явления природы вмешательством сверхъестественных существ только потому, что был убежден в реальности этих существ или, по крайней мере, был склонен верить в возможность их существования, сами явления могли оказываться для него подтверждением его верований, но не их источником или причиной.
Одним из важнейших условий возникновения религиозных представлений на почве страха сторонники такой гипотезы считают невежество первобытного человека, отсутствие у него естественнонаучных представлений о сущности природных явлений. Если бы это было так, то религиозные представления имели бы временный, переходный характер; с развитием просвещения и распространением даже самых элементарных, соответствующих реальности представлений и знаний, они должны были бы исчезнуть, подобно тому как исчезает с возрастом мнимая достоверность детских сказочных образов, подобно тому как с пробуждением исчезает кажущаяся реальность сновидений. На самом деле, как известно, этого не произошло: устойчивость религии не была нарушена не только элементарными данными непосредственного опыта, но и происходящим в наше время ошеломляющим развитием научных представлений, их накоплением и систематизацией, осуществляемых во все убыстряющемся темпе.
Наличие в научном мире множества глубоко религиозных людей, не являясь ни в какой мере доводом в пользу истинности тех или иных религиозных воззрений, убеждает, однако, в отсутствии какой-либо причинной связи между невежеством и религией.
Нельзя обойти молчанием психологический аспект проблемы, тесно связанный, СЃ РѕРґРЅРѕР№ стороны, СЃ самонаблюдением, Р° СЃ РґСЂСѓРіРѕР№ — СЃ психологией религии. Анализируя собственные религиозные эмоции, РјС‹ убеждаемся, что страх, если Рё занимает РІ РЅРёС… определенное место, то СЃСѓРіСѓР±Рѕ второстепенное, притом качественно отличен РѕС‚ страха РІ житейском понимании этого слова. Р’ самом деле, страх перед катастрофическими или опасными явлениями РїСЂРёСЂРѕРґС‹, перед РґРёРєРёРјРё зверями, перед любым РІРёРґРѕРј опасности сопровождается инстинктивным желанием ее избежать, РѕС‚ нее уйти, иначе РіРѕРІРѕСЂСЏ — выйти РёР· сферы воздействия угрожающего субъекта. Для преодоления собственного страха часто оказывается необходимо (РЅРѕ далеко РЅРµ всегда достаточно) усилие воли, направленной РЅР° преодоление страха или, РїРѕ крайней мере, РЅР° обеспечение поведения, внушаемого разумом или эмоциями, диктующими преодоление страха. Примерами может служить необходимость преодоления неизбежного страха РІ условиях военных действий, РїСЂРё прыжках СЃ высоты, РїСЂРё спасении утопающих Рё РІРѕ РјРЅРѕРіРёС… РґСЂСѓРіРёС… экстремальных ситуациях. Между тем характерной чертой религиозных переживаний (особенно РІ христианстве) является большая или меньшая любовь Рє объекту религиозного почитания, РѕРґРЅРёРј РёР· следствий (Рё признаков) которой следует признать стремление максимально сблизиться СЃ РЅРёРј, стремление, несовместимое СЃРѕ страхом Рё даже противоположное ему. Рту реальность СЃ большой силой выразил апостол Роанн Богослов: «В любви нет страха, РЅРѕ совершенная любовь изгоняет страх; потому что РІ страхе есть мучение; боящийся РЅРµ совершенен РІ любви» (1 РРЅ 4:18).
Также необходимо остановить внимание на весьма распространенном взгляде на человеческие страдания как причине возникновения религиозных представлений. Жизнь человека полна негативных переживаний, и потому, нуждаясь в утешении, а также в осмыслении собственной участи, он обращается к религии, стремясь в ней найти для себя иллюзорный источник духовных сил. К этой теории примыкает родственная ей доктрина, трактующая религию как удел слабых душ, как признак духовной слабости.
--PAGE_BREAK--Рта теория, часто называемая РІ научной литературе теорией пессимизма, или пессимистической, применительно Рє первобытному населению нашей планеты страдает СЏРІРЅРѕР№ надуманностью, отсутствием научного обоснования. РќР° начальных ступенях развития люди РЅРµ могли испытывать состояние рефлексии, угнетенности, РЅРµ могли иметь глубоких переживаний, связанных СЃ осознанием бедственности той или РёРЅРѕР№ ситуации. Любое неблагоприятное стечение обстоятельств вызывало, как правило, активность, направленную РЅР° преодоление дискомфорта или тем более страданий, побуждало Рє действию Рё РЅРµ оставляло места для каких-либо мучительных раздумий Рѕ смысле страданий, — размышлений, Рє которым первобытные люди вообще еще РЅРµ были СЃРїРѕСЃРѕР±РЅС‹. Непонятным остается также психологический механизм, который послужил Р±С‹ возникновению идеи божества Сѓ первобытного человека, РґРѕ того подобными идеями РЅРµ обладавшего. Откуда появилось представление, что божества РјРѕРіСѓС‚ оказаться источниками утешения Рё поддержки?
Кроме того, далеко не все языческие божества воспринимались как добрые и благожелательные; многие из них представлялись мстительными, злыми, вредоносными (Ариман у персов, Ваал у финикиян, Шива у индийцев и многие другие), не говоря о том, что даже добрые, по мнению человека, божества были подвержены колебаниям настроения и легко переходили от благоволения к гневу и ярости.
Однако представить себе первобытного человека обуреваемым горестями, внутренними конфликтами, разъедаемым рефлексией и ищущим смысла жизни значило бы совершенно утратить способность научно-реалистической оценки исторической ситуации. Надо полагать, что сами сторонники «пессимистической» версии происхождения религии не могут всерьез относить ее к нашим предкам, к неандертальцам, уже обладавшим, как известно, устойчивыми религиозными представлениями, переживаниями, равно как и религиозной практикой, иначе говоря — культом.
Последней РёР· подлежащих рассмотрению гипотез Рѕ происхождении религий, игнорирующих данные Откровения, будет так называемая анимистическая теория. Ее разработка принадлежит английским ученым Рё мыслителям, РёР· которых наиболее известны Р. Тэйлор (1832-1917) Рё Р“. Спенсер (1820-1903). Рсходным импульсом появления первичных религиозных представлений РѕРЅРё считали иррациональную деятельность сознания, РІ частности сновидения, галлюцинации Рё С‚.Рї. Древнейшим религиозным представлением СЏРєРѕР±С‹ была идея Рѕ невидимом, сверхчувственном РґСѓС…Рµ, существующем параллельно СЃРѕ СЃРІРѕРёРј РґРІРѕР№РЅРёРєРѕРј — реальным человеком, РЅРѕ независимо РѕС‚ него. Предполагалось, что такого СЂРѕРґР° идеи возникали РІ сознании первобытного человека РїРѕРґ влиянием сновидений, содержащих образы умерших людей. Патологические состояния РїСЃРёС…РёРєРё — галлюцинации, бредовые идеи Рё образы тоже могли, РїРѕ мнению приверженцев анимистической теории, способствовать возникновению Рё закреплению идеи Рѕ существовании РґСѓС…РѕРІ, приобретающих после смерти данного человека (Р° может быть, даже Рё РїСЂРё его жизни) самостоятельное, независимое РѕС‚ тела бытие.
Более сложные религиозные понятия рассматривались как результат развития и усложнения первичной идеи о существовании у каждого человека некоей параллельной духовной субстанции.
Слабой стороной анимистической теории происхождения религии следует признать прежде всего субъективизм таких психологических явлений, как сон, галлюцинация и др. В самом деле, можно допустить, что увидевший во сне своего умершего предка человек способен уверовать в реальность его существования как некоей первопричины сна или явления, однако уверить или убедить других в реальности собственной души (духа) сновидец не в силах, так содержание сновидения не может быть отождествлено с религиозным представлением, тем более переживанием. Здесь отсутствует сознание зависимости от могущественного объекта религиозного почитания, а, как мы знаем, это сознание — одна из важнейших черт, присущих всякому религиозному переживанию. Даже совершенно некультурному человеку с примитивным сознанием нет оснований наделять возникающие помимо его воли объекты сомнамбулических или психопатологических состояний какими-то особыми способностями, возможностями и даже желаниями воздействовать на его личную судьбу и поведение. А раз нет осознания могущества и нет ожидания соответствующего воздействия со стороны воображаемых объектов, то нет и побуждений к поддержанию добрых с ними отношений, их умилостивлению, т.е. нет и других черт, характерных для любого религиозного сознания и переживания.
Животные (во всяком случае высшие) тоже видят сны, однако зоопсихологи не находят у них даже зачатков идеи о самостоятельном существовании их «двойников», т.е. идеи субстанционального, отличного о них духа. Ч. Дарвин объясняет это отсутствием у животных «важнейших свойств человеческого ума, воображения, любопытства, разума и др.». Следуя этому объяснению, приходим к заключению, что, по мысли Ч. Дарвина, источником идеи о духовной субстанциональности человека являются не сны и не объекты психической патологии, а высшие способности человека, отличающие его от животного. Наоборот, разум человека, способность к анализу собственных переживаний, присущая ему с тех пор, как он стал homo sapiens, должна была предотвращать возможность приписывания объектам сновидений реального существования, как предотвращает такую возможность и в более поздние периоды существования человечества, вплоть до нашего времени включительно.
В реальности собственного духовного начала спонтанно, часто подсознательно (как, например, у материалистов) убеждает человека его самосознание, властно говорящее о подчиненности его тела тождественной его «я» его духовной субстанции, жизнедеятельность которой онтологически отлична от материальной составляющей некоего психофизического организма, именуемого человеком.
Однако осознание своей духовной сущности еще не есть религия. Скорее можно сказать, что такое осознание является предпосылкой религиозного сознания, но не более, ибо для религиозного сознания характерно представление о реальности не только самого себя как духовного существа, но прежде всего Бога (или божеств), с которым данный субъект находится в контакте, или, может быть, только вступает в контакт, или даже (по меньшей мере) осознает возможность такого контакта. Все это выходит далеко за пределы выводов и заключений анимистической теории происхождения религий, столь же несостоятельной, как и другие рассмотренные выше концепции.
Подводя итог разбору теорий происхождения религий, можем отметить, что при всем их разнообразии и взаимных противоречиях (нередко взаимоисключающих) у них есть общие легко различимые черты.
а) При внимательном анализе каждой версии в отдельности обнаруживается аналогия с соответствующими, идейно близкими воззрениями на религию, подвергшимися критике в предыдущей главе. Так, например, выявляется родство между попыткой свести религиозное переживание к чувству зависимости от сверхъестественных факторов и попыткой усмотреть первоисточник этого переживания в чувстве страха, такого рода параллели можно обнаружить также между другими теориями о происхождении и сущности религии.
б) Одной из общих черт рассмотренных версий происхождения религии является неправомерное распространение отношения к религии, присущего многим людям нашего времени, на первобытное человечество, которое, согласно чуждым религии воззрениям, якобы было когда-то безрелигиозно, а в какой-то период своего развития приобрело религиозные представления и стало практиковать религиозный культ.
Если для многих людей нашего времени такие психологические феномены, как страх перед будущим (в частности перед смертью и перед неизвестным, но инстинктивно предчувствуемым предсмертным состоянием), стремление найти утешение и обрести твердую почву под ногами среди житейских невзгод, действительно, оказываются толчками или поводами для обращения к Богу, то перенесение этого опыта на примитивно мысливших первобытных людей (например, на популяцию первобытного стада или хотя бы даже на неандертальцев или кроманьонцев) лишено всякого обоснования, носит произвольный и отнюдь не научный характер.
в) Все рассматриваемые версии происхождения религии относятся к ней как к продукту человеческого мышления, и общей для этих теорий является презумпция нереальности сверхъестественного фактора — тем самым сводится на нет само понимание религии как связи между божеством и человечеством, между сверхъестественным и естественным факторами. В основе всех их лежит отношение к религии как к совокупности иллюзорных, вымышленных состояний. В этой односторонности, в игнорировании главного фактора — Божественного Откровения — основной дефект подобных версий, лишающий их какой-либо реалистичности.
г) Безрезультатность поисков безрелигиозности в далеком прошлом человечества, которые оказываются тщетными при изучении палеонтологических и антропологических объектов, относящихся к периоду даже «первобытного стада». Одного этого отрицательного результата в сущности достаточно, чтобы подтвердить и обосновать ложность и научную беспочвенность всех рассматриваемых односторонних (т.е. игнорирующих Откровение) версий происхождения религии.
1.2 Религия как форма мировоззрения
Мировоззрение — это сложное, синтетическое, интегральное образование общественного и индивидуального сознания. Существенное значение для его характеристики имеет пропорциональное присутствие различных компонентов — знаний, убеждений, верований, настроений, стремлений, надежд, ценностей, норм, идеалов и т.д. В структуре мировоззрения можно выделить четыре основных компонента:
1. Познавательный компонент. Базируется на обобщенных знаниях-повседневных, профессиональных, научных и т. д. Он представляет конкретно-научную и универсальную картину мира, систематизирующие и обобщающие результаты индивидуального и общественного познания, стили мышления того или иного сообщества, народа или эпохи.
2. Ценностно-нормативный компонент. Включает в себя ценности, идеалы, убеждения, верования, нормы, директивные действия и т. д. Одно из главных назначений мировоззрения состоит не только в том, чтобы человек опирался на какие-то общественные знания, но и в том, чтобы он мог руководствоваться определенными общественными регуляторами. Ценность — это свойство какого-то предмета, явления удовлетворять потребности, желания людей. В систему ценностей человека входят представления о добре и зле, счастье и несчастье, цели и смысле жизни. Например: жизнь — это главная ценность человека, безопасность человека — это тоже большая ценность, и т. д. Ценностное отношение человека к миру и к самому себе формируется в определенную иерархию ценностей, на вершине которой располагаются своего рода абсолютные ценности, зафиксированные в тех или иных общественных идеалах. Следствием устойчивой, повторяющейся оценки человеком своих отношений с другими людьми являются социальные нормы: моральные, религиозные, правовые и т.п. регулирующие повседневную жизнь как отдельного человека, так и всего общества. В них в большей мере, чем в ценностях, присутствует приказной, обязывающий момент, требование поступать определенным образом. Нормы являются тем средством, которое сближает ценностнозначимое для человека с его практическим поведением.
3. Рмоционально-волевой компонент. Для того чтобы знания, ценности Рё РЅРѕСЂРјС‹ реализовывались РІ практических поступках Рё действиях, необходимо РёС… эмоционально-волевое освоение, превращение РІ личные взгляды, убеждения, верования, Р° также выработка определенной психологической установки РЅР° готовность действовать. Формирование этой установки Рё осуществляется РІ эмоционально-волевой составляющей мировоззренческого компонента.
4. Практический компонент. Мировоззрение — это не просто обобщение знания, ценности, убеждения, установки, а реальная готовность человека к определенному типу поведения в конкретных обстоятельствах. Без практической составляющей мировоззрение носило бы крайне абстрактный, отвлеченный характер. Даже если это мировоззрение ориентирует человека не на участие в жизни, не на действенную, а на созерцательную позицию, оно все равно проектирует, стимулирует определенный тип поведения. На основе вышеизложенного можно определить мировоззрение как совокупность взглядов, оценок, норм и установок, определяющих отношение человека к миру и выступающих в качестве ориентиров и регуляторов его поведения.
Религиозное мировоззрение
Религиозное мировоззрение первоначально сформировалось на базе мифологического, включив в свою картину мира образ культурного героя как посредника между богами и людьми, наделенного одновременно природой божественной и природой человеческой, способностями естественными и сверхъестественными.
Однако религия в отличие от мифологии проводит точную грань между естественным и сверхъестественным, наделяя первое только материальной сущностью, второе – только духовной. Поэтому в период, когда мифологические и религиозные представления были соединены в религиозно-мифологическом мировоззрении, компромиссом их сосуществования явилось язычество – обожествление природных стихий и различных сторон человеческой деятельности (боги ремесел, боги земледелия) и человеческих отношений (боги любви, боги войны). От мифологических поверий в язычестве остались две стороны бытия каждой вещи, каждого существа, каждого явления природы – явная и скрытая для людей, остались многочисленные духи, оживляющие мир, в котором живет человек (духи – покровители семьи, духи – хранители леса). Но в язычество вошло представление об автономности богов от их функций, об отделенности богов от сил, которыми они управляют (например, бог-громовержец не является частью или тайной стороной грома и молнии, сотрясение небес – это гнев бога, а не его воплощение).
  продолжение --PAGE_BREAK--По мере развития религиозных верований религиозное мировоззрение освобождалось от многих черт мифологического мировоззрения.
Уходили в прошлое такие черты мифологической картины мира, как:
– отсутствие ясной последовательности событий в мифах, их вневременной, внеисторический характер;
– зооморфизм, или звероподобие мифологических богов, их спонтанные, не поддающиеся человеческой логике действия;
– второстепенная роль человека в мифах, неопределенность его положения в действительности.
Целостные религиозные мировоззрения сформировались, когда сложились монотеистические вероучения, когда появились системы догматов, или непререкаемых истин единобожия, принимая которые человек приобщается к Богу, живет по его заповедям и соизмеряет свои помыслы и поступки в ценностных ориентирах святость – греховность.
Религия – это вера в сверхъестественное, признание высших внеземных и надсоциальных сил, создающих и поддерживающих посюсторонний и запредельный миры. Вера в сверхъестественное сопровождается эмоциональным переживанием, чувством сопричастности человека божеству, скрытому от непосвященного, божеству, которое может быть явлено в чудесах и видениях, в образах, символах, знаках и откровениях, посредством которых божество дает о себе знать посвященному. Вера в сверхъестественное оформляется в особый культ и особый ритуал, которые предписывают специальные действия, с помощью которых человек приходит к вере и утверждается в ней.
В религиозном мировоззрении бытие и сознание тождественны, этими понятиями определяется единосущий, вечный и бесконечный Бог, по отношению к которому природа и человек, от него произведенные, вторичны, а потому временны, конечны.
Общество представляется стихийным сборищем людей, так как оно не наделено своей особой душой (в научном мировоззрении называемой общественным сознанием), тем, чем наделен человек. Человек же слаб, произведенные им вещи тленны, дела быстротечны, мирские помыслы тщетны. Общежитие людей – это суетность земного пребывания человека, отступившего от заповедей, данных свыше.
В вертикальной картине мира Бог – человек общественные отношения воспринимаются как сугубо личностные, единичные действия людей, спроецированные на великий замысел Творца. Человек в этой картине – не венец мироздания, а песчинка в круговерти небесного предопределения.
В религиозном сознании, как и в мифологии, духовно-практическое освоение мира осуществляется через его раздвоение на священный (сакральный) и повседневный, «земной» (про-фанный). Однако проработка идеологического содержания религиозной системы взглядов поднимается на качественно иной уровень. Символизм мифа заменяется сложной, порой утонченной системой образов и смыслов, в которой существенную роль начинают играть теоретические, понятийные построения. Важнейший принцип построения мировых религий – монотеизм, признание единого бога. Вторая качественно новая черта – глубокая духовно-этическая нагруженность религиозного мировосприятия. Религия, например христианство, дает принципиально новую трактовку природы человека как существа, с одной стороны, «греховного», погрязшего во зле, с другой стороны, сотворенного по образу и подобию Создателя.
Р’ отличие РѕС‚ предшествующих религиозных учений, христианство обратилось Рє каждому человеку, независимо РѕС‚ его национальной или классовой принадлежности. В«РР· всех характерных черт РЅРѕРІРѕР№ религии стержневым оказались притязания христианства РЅР° универсальность Рё РЅР° масштабность исторических свершений: подобная категоричность имела иудейские РєРѕСЂРЅРё. Рудео-христианский Бог – это РЅРµ племенной либо полисный Р±РѕРі, РѕРґРёРЅ РёР· немногих, РЅРѕ единственный подлинный Рё верховный Бог, Творец Вселенной, Повелитель истории, всемогущий Рё всеведающий, вездесущий Царь Царей, чьи непревзойденные сила Рё власть требовали преданности Рё подчинения равно РѕС‚ всех народов, РѕС‚ всего человечества».
Становление религиозного сознания падает РЅР° период разложения СЂРѕРґРѕРІРѕРіРѕ строя. Р’ СЌРїРѕС…Сѓ раннего христианства рациональная соразмерность, гармоничность РєРѕСЃРјРѕСЃР° древних греков заменяется картиной РјРёСЂР°, полной ужасов Рё апокалипсических видений, тем восприятием социальной реальности, которое складывалось Сѓ порабощенных народов Р РёРјСЃРєРѕР№ империи, Сѓ беглых рабов, Сѓ обездоленных, бесправных, скрывающихся РІ пещерах Рё пустынях Передней Рё Малой РђР·РёРё семитских племен. Р’ условиях всеобщего отчуждения РјРЅРѕРіРёРµ люди были практически лишены всего – РєСЂРѕРІР°, имущества, семьи, Р° беглый раб даже РЅРµ РјРѕРі считать принадлежащим ему СЃРІРѕРµ собственное тело. Рменно РІ этот период, переломный Рё трагический момент истории РІ культуру вошло РѕРґРЅРѕ РёР· величайших мировоззренческих озарений: РІСЃРµ люди, независимо РѕС‚ социального положения Рё этнической принадлежности, равны перед Всевышним, человек – носитель величайшего, доныне невостребованного богатства – бессмертной души, источника нравственной силы, РґСѓС…РѕРІРЅРѕР№ стойкости, братской солидарности, бескорыстной любви Рё милосердия. Открылся новый, неизвестный людям предшествующей СЌРїРѕС…Рё РєРѕСЃРјРѕСЃ – РєРѕСЃРјРѕСЃ человеческой души, внутренней РѕРїРѕСЂС‹ обездоленного Рё униженного человеческого существа.
Благодаря чему человек может находить опору, заглянув в свою собственную душу? Благодаря тому, что она получает в религиозном сознании особый онтологический статус. Душа бессмертна и дарована нам свыше. Благодаря этому мы получаем способность ощущать нашу жизнь как бытие в Боге и через Бога.
Для последователей РґСЂСѓРіРѕР№ РјРёСЂРѕРІРѕР№ религии – ислама – воля, мудрость Рё любовь Всевышнего Рє людям выражают сокровенную сущность тех событий, которые составляют реальную ткань человеческой истории. Рслам пришел РІ арабский РјРёСЂ РІ середине 7 века Рё положил начало формированию мощной исламской цивилизации, что находится РІ тесном взаимодействии СЃ цивилизацией восточноевропейской, развившейся РїРѕРґ сильным воздействием православного христианства, Рё западноевропейской, религиозным проявлением которой служат католицизм Рё протестантизм.
1.3 Религия и религиозная философия: единство и различие
Философия и религия имеют совершенно различные задачи и суть различные по существу формы духовной деятельности. Религия есть жизнь в общении с Богом, имеющая целью удовлетворение личной потребности человеческой души в спасении, в отыскании последней прочности и удовлетворенности, незыблемого душевного покоя и радости. Философия есть, по существу, совершенно независимое от каких-либо личных интересов высшее, завершающее постижение бытия и жизни путем усмотрения их абсолютной первоосновы. Но эти, по существу, разнородные формы духовной жизни совпадают между собой в том отношении, что обе они осуществимы лишь через направленность сознания на один и тот же объект – на Бога, точнее, через живое, опытное усмотрение Бога. Конечно, отвлеченно рассуждая, возможно представить себе и обратное соотношение – именно совершенное расхождение путей осуществления обеих задач. Где, как, например, в буддизме, личное спасение отыскивается не на пути общения с Богом и где, с другой стороны, разум тщится постигнуть жизнь и мир не из его вечной и абсолютной первоосновы, – там между религией и философией не ничего общего; они не то что противоречат одна другой, они в этом случае так же не соприкасаются между собой, как, скажем, музыка и химический анализ. Но все дело именно в том, что такие, совершенно расходящиеся пути суть и для религии, и для философии пути мнимые, не приводящие к цели, и что, наоборот, подлинное осуществление задач и той и другой возможно только на путях, ведущих к одной и той же цели – к Богу. В отношении религии это утверждение не требует, конечно, особого доказательства; мы можем здесь спокойно предоставить отдельным парадоксалистам труд, вопреки общечеловеческому опыту, доказывать противоположит наоборот, в отношении философии это есть тезис, требующий окончательного уяснения и доказательства, отнюдь еще не исчерпанного предыдущими общими соображениями.
Современному сознанию, даже если оно мыслит в понятиях, близких к вышеизложенным соображениям, представляется маловероятным или даже совершенно невозможным, чтобы то абсолютное, которое в философии нужно как высшая логическая категория, объединяющая и упорядочивающая теоретическое постижение бытия, совпадало с живым личным Богом, которого требует и которым одним только может удовлетвориться религиозная вера.
Два сомнения возникают здесь, которые с разных сторон выражают, в сущности, одну и ту же трудность. С одной стороны, религиозная идея Бога, по-видимому, противоречит целям философии в том отношении, что предполагает в природе Бога и потому в живом отношении к Богу момент тайны, непостижимости, неадекватности человеческому разуму, тогда как задача философии именно в том и состоит, чтобы до конца понять и объяснить первооснову бытия. Все логически доказанное, понятое, до конца ясное, уже тем самым лишается своей религиозной значимости. Бог, математически доказанный, не есть бог религиозной веры. Отсюда представляется, что, если бы даже философия действительно познала истинного Бога, доказала Его бытие, разъяснила Его свойства, она именно этим лишила бы Его того смысла, который Он имеет для религии, т. е. убила бы самое драгоценное, что есть в живой религиозной вере. Таково сомнение многих религиозных натур, которым часто кажется, что чем более философия религиозна по своему предмету, т. е. чем упорнее она занята логическим постижением Бога, тем она опаснее для цели религии – для живого, верующего обладания неизследимым и неизреченным источником спасения. Ртот же ход мыслей приводит иногда философию к убеждению, что ее истинная задача – понять Бога, тем самым уничтожить ту безотчетность и таинственность Его, которая придает религии характер интимной веры; философия есть в этом случае, как у Гегеля, замена безотчетной, инстинктивной веры ясным знанием – преодоление веры знанием. Как нельзя одновременно переживать радость живой любви к человеку и брать того же человека как объект холодного научного анализа, так нельзя одновременно веровать в Бога и логически постигать Его.
В ином аспекте эта же трудность принимает форму другого сомнения. Бог религиозной веры, источник личного спасения необходимо есть живая личность. Но, по-видимому, из всех категориальных форм, в которых может мыслиться центральное философское понятие первоосновы бытия, наименее подходящей является именно форма живой личности. Мыслится ли Бог в философии как субстанция мира или как его первопричина, как всеединая вечность или как творческая сила развития, как мировой разум или как жизнь, он есть, во всяком случае, что-то безличное, какое-то в известной мере всегда пантеистически-мирообъемлющее начало, в котором философия, не изменяя своей задачи постижения и логического осмысления бытия и не приспособляясь искусственно к требованиям религиозного чувства, не может усмотреть антропоморфных черт живой, карающей и любящей личности, необходимых для религиозного отношения к Богу. Роковым образом, независимо от содержания отдельной философской системы, Бог философии носит на себе печать своей зависимости от нужд отвлеченной мысли и именно поэтому есть для религиозного чувства лишь иллюзорный суррогат истинного Бога – мертвый камень вместо хлеба, насыщающего голод религиозной души, или, в лучшем случае, ни к чему не нужная, туманная, бесплотная тень того истинно-сущего, которым во всей полноте и жизненности Его реальности уже обладает непосредственная религиозная вера.
В основе обоих сомнений лежит в конечном счете, как уже указано, одна трудность; и надо признать, что это есть действительно серьезная трудность – одна из глубочайших и важнейших философских проблем, – в отличие от того легкоразрешимого противоречия, с которым мы имели дело выше и которое вытекало лишь из поверхностных и совершенно ложных банальных представлений о сущности философии и религии. Трудность эта сводится к вопросу: может ли философия, которая есть постижение бытия в логической форме понятия, вместе с тем не быть рационализмом? Заслуживает внимания, что этот вопрос является решающим не только для согласования философии и религии, но и для возможности самой философии. В самом деле, философия, с одной стороны, есть постижение бытия в системе понятий и, с другой стороны, постижение его из его абсолютной и всеобъемлющей первоосновы. Но понятие есть всегда нечто относительное и ограниченное; как же возможно выразить абсолютное в формах относительного, овладеть бесконечным, уловив его в сети конечного? Как можно – проще говоря – постичь непостижимое? Казалось бы, мы стоим перед роковой дилеммой: либо мы ищем само абсолютное, выходящее за пределы всего конечного и – тем самым – логически выразимого, и тогда мы не можем действительно постичь и логически зафиксировать; либо же мы ищем только логическую систему понятий и тогда всегда пребываем в сфере только относительного, частного, производного, не доходя до подлинной первоосновы и целостного всеединства бытия. В обоих случаях задача философии остается неосуществленной.
Ртим разъяснением условия возможности самой философии сразу же устраняется, РїРѕ крайней мере, первое РёР· указанных РґРІСѓС… сомнений РІ отношении между философским богопознанием Рё религиозным чувством. Р’ каких Р±С‹ понятиях РЅРё выражала отвлеченная философская мысль СЃРІРѕРµ познание Бога, ее РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕР№ интуицией Рё тем самым ее высшим Рё верховным понятием остается чисто религиозная идея безмерности, неисчерпаемой глубинности Рё таинственности Бога; Рё, РІ сущности, РІСЃСЏ остальная система понятий имеет СЃРІРѕРёРј последним назначением приблизить мысль Рє уловлению именно этой сверхконечной Рё сверхрациональной РїСЂРёСЂРѕРґС‹ Бога, конституирующей Его абсолютность. Обычное заблуждение РІ понимании соотношения между философией Рё религией РІ этом пункте состоит РІ том, что чувство тайны представляется условием, преграждающим познавательное проникновение, Рё, наоборот, страсть Рє познанию – силой, разрушающей смиренное чувство тайны Рё поэтому благоприятствующей самомнению атеизма. Р’ действительности, напротив, религиозное чувство тайны Рё глубинности бытия есть первое Рё необходимое условие развития философии, тогда как самомнение атеизма РІ РєРѕСЂРЅРµ убивает самый инстинкт философствования Рё есть РІ такой же мере отрицание философии, как Рё религии. Возможность Рё даже частные случаи промежуточных форм – недостаточности философской энергии благодаря чему мысль, непроникая РґРѕ последней глубины, останавливается РЅР° полпути, ставит себе здесь последние грани Рё, упрощая бытие, благоприятствует полуневерию или бедности Рё схематичности религиозного сознания, – конечно, РЅРµ опровергает, Р° скорее подтверждает РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕРµ, разъясненное нами соотношение. Рдущая РІ настоящее время Р±РѕСЂСЊР±Р° между умами, так сказать глубинными, С‚. Рµ. ощущающими глубину Рё бесконечную сложность жизни, Рё умами плоскими, воображающими, что жизнь легко можно, как карточный РґРѕРјРёРє, разобрать РЅР° части Рё СЃРЅРѕРІР° сложить РїРѕ своему усмотрению, есть РІ такой же мере Р±РѕСЂСЊР±Р° Р·Р° религиозное, как Рё Р·Р° философское, миропонимание.
  продолжение --PAGE_BREAK--Ртим обретен Рё путь Рє разрешению второго сомнения. Правда, поскольку РјС‹ его выразим РІ РіСЂСѓР±РѕР№ Рё логически твердой формуле, РїРѕ которой Бог веры есть человекоподобная личность. Бог философии – безличный абсолют, РѕРЅРѕ кажется совершенно непреодолимым. РќРѕ РІ этом РїРѕРІРёРЅРЅР° только односторонность Рё логическая упрощенность самой формулы. РќРё Бог религии, РЅРё Бог философии РЅРµ есть то простое Рё однозначное содержание, Рє которому Его СЃРІРѕРґРёС‚ эта формула, именно потому, что РћРЅ есть прежде всего неисследимая глубина Рё неисчерпаемое богатство. РћРЅ есть полнота всех определений, РёР±Рѕ стоит превыше каждого РёР· РЅРёС… РІ отдельности; Рё потому РѕРґРЅРѕ определение РЅРµ противоречит РІ Нем РґСЂСѓРіРѕРјСѓ – РїРѕРґ условием, что каждое РёР· РЅРёС… берется РІ надлежащем смысле, РЅРµ как исчерпывающее адекватное знание самой Его сущности, Р° именно лишь как уяснение РѕРґРЅРѕР№ РёР· Его сторон, имеющее – РІ силу коренного единства Его сущности – лишь символическое значение для определения целого. Ведь Рё Бог религиозной веры содержит – РїСЂРё первой же попытке какого-либо одностороннего Его определения – множество противоречий, которые РІ действительности суть РЅРµ противоречия, Р° антиномии, согласимые РІ высшем, сверхрациональном единстве. РЎ РґСЂСѓРіРѕР№ стороны, философское богопознание лишь мнимым образом приковано Рє указанному безличному Рё как Р±С‹ бесформенному понятию Бога как некоего лишь всеобъемлющего начала. Кажущаяся неизбежность этой тенденции вытекает лишь РёР· одностороннего ограничения задачи философии теоретическим миропостижением. Если РјС‹ РІСЃРїРѕРјРЅРёРј Рё будем иметь РІ РІРёРґСѓ, что задача философии этим РЅРµ исчерпывается, Р° требует целостного осмысления бытия РІРѕ всей его живой полноте Рё глубине, объемлющей как РѕРґРёРЅ РёР· основных его моментов реальность РґСѓС…РѕРІРЅРѕР№ жизни СЃРѕ всеми ее нравственными Рё религиозными запросами Рё проблемами, – если РјС‹ РІСЃРїРѕРјРЅРёРј необходимость таких философских проблем, как проблема РґРѕР±СЂР° Рё зла, теодицеи, отношения между нравственным идеалом Рё действительностью, СЃРІРѕР±РѕРґРѕР№ Рё необходимостью, разумом Рё слепотой природных СЃРёР», – то РјС‹ поймем, что высшее уясняющее единство, которого ищет философия, есть РЅРµ РѕРґРЅРѕ лишь безличное единство. упорядочивающее картину объективного РјРёСЂРѕРІРѕРіРѕ бытия, Р° действительно целостное всеединство жизни РІ самом глубоком Рё всеобъемлющем смысле этого понятия. Р’СЃРµ дело РІ том, что подлинная философия, могущая осуществить СЃРІРѕРµ назначение, должна исходить РёР· действительного, С‚. Рµ. абсолютно полного Рё конкретного всеединства, Р° РЅРµ РёР· РјРЅРёРјРѕРіРѕ, РїРѕ существу, лишь частичного Рё отвлеченного единства системы объективного бытия. Рђ это значит, что последний источник Рё критерий философского знания есть РѕРґРЅР° лишь бесстрастная, чисто созерцательная интуиция объективного бытия, Р° целостный Рё живой духовный опыт – осмысляюшее опытное изживание последних глубин жизни. Традиционное школьное понимание философии – поскольку РѕРЅРѕ вообще допускает философию, как метафизику или онтологию – усматривает РІ последней содержание «теоретической философии» Рё отделяет РѕС‚ нее РІ качестве особых, добавочных Рё притом относительно второстепенных отраслей философского знания – «этику», или «практическую философию», «эстетику», «философию религии», «философию истории» Рё С‚. Рї. Практически Рё пропедевтически такое или аналогичное ему деление философии, конечно, неизбежно, РІРІРёРґСѓ многообразия философских интересов Рё невозможности изложить сразу предмет философии СЃРѕ всех его сторон. РќРѕ поскольку РјРЅСЏС‚, что подобным делением точно выражена внутренняя структура философского знания, вытекающая РёР· структуры самого ее предмета, – это есть опасное заблуждение, уводящее духовный РІР·РѕСЂ РѕС‚ подлинной РїСЂРёСЂРѕРґС‹ предмета философии. РЎ РѕРґРЅРѕР№ стороны, всякая философия есть онтология или «теоретическая философия» (бессмысленный плеоназм – ведь философия всегда есть знание, С‚. Рµ. теория!), РёР±Рѕ философия РІСЃСЋРґСѓ Рё везде познает истинно-сущее; Рё, СЃ РґСЂСѓРіРѕР№ стороны, – что здесь особенно важно – истинная онтология есть РЅРµ бесстрастное изучение чуждой РґСѓС…Сѓ Рё лишь РёР·РІРЅРµ ему предстоящей картины бытия (РёР±Рѕ такое бытие именно Рё РЅРµ есть целостное бытие или подлинное всеединство), Р° постижение абсолютного бытия, объемлющего Рё РІСЃСЋ РґСѓС…РѕРІРЅСѓСЋ жизнь самого субъекта знания – человеческой личности. РќРѕ познавательная направленность РЅР° абсолютное РІ этом, единственно истинном его смысле предполагает духовный опыт РЅРµ как внешнее созерцание, Р° как основанное РЅР° истинном внутреннем переживании постижение существа Рё смысла жизни. Короче РіРѕРІРѕСЂСЏ, подлинная, Р° РЅРµ только школьная Рё пропедевтическая онтология должна опираться РЅР° живой религиозный опыт Рё потому РІ принципе РЅРµ может ему противоречить. Р’СЃСЏ совокупность мучительных сомнений, исканий Рё достижений религиозного опыта, объединимая РІ теме «о смысле жизни», – проблема РІРёРЅС‹, возмездия Рё прощения, личной ответственности Рё человеческого бессилия, предопределения Рё СЃРІРѕР±РѕРґС‹, реальности зла Рё благости именно Сущего, хрупкости эмпирического существования Рё неуничтожимости личности – РІС…РѕРґРёС‚ как законная Рё необходимая тема РІ состав онтологии, заслуживающей своего имени учения Рѕ бытии.
Философское знание РїРѕ СЃРІРѕРёРј достижениям необходимо отстает РѕС‚ достижений непосредственного религиозного проникновения РІ глубины бытия. РќР° это есть существенные основания, коренящиеся РІ самой РїСЂРёСЂРѕРґРµ обеих духовных деятельностей. Прежде всего, религиозная вера, будучи живым, непосредственным ощущением Рё переживанием Божества, РЅРµ нуждается для СЃРІРѕРёС… достижений РІ тяжкой умственной работе рационального разъяснения Рё обоснования СЃРІРѕРёС… истин. РљСЂРѕРјРµ того, хотя религия, как указано выше, Рё содержит необходимо, РІ качестве своей РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕР№ РѕРїРѕСЂРЅРѕР№ точки, момент непосредственного личного усмотрения истинности, РѕРЅР° совсем РЅРµ нуждается РІ том, чтобы это непосредственное усмотрение распространялось РЅР° РІСЃРµ содержание религиозной веры. Напротив, для нее характерно, что этот момент непосредственной очевидности РїСЂРёСЃСѓС‰ восприятию правдивости, безусловной истинности источника откровения – будет ли то самое Божество или тот или РёРЅРѕР№ посредник между Богом Рё человеком, – РІ силу чего содержание откровения приобретает косвенную достоверность истины, сообщенную самоочевидно достоверным свидетелем. Поэтому-то достоянием личной веры может быть – Рё даже необходимо бывает – содержание СЃРѕР±РѕСЂРЅРѕРіРѕ религиозного опыта, СЃРѕ всеми входящими РІ его состав достижениями религиозных гениев. Ртим достигается возможность полноты, богатства Рё глубины религиозного откровения, совершенно недостижимые для философского знания. РР±Рѕ хотя философскому знанию РЅРµ поставлено здесь никаких принципиальных преград Рё открыта возможность бесконечных достижений, однако требуемое РїСЂРёСЂРѕРґРѕР№ философского знания логическое единство содержания делает для него практически невозможным использование РІ РѕРґРЅРѕР№ системе всей полноты религиозного опыта человечества. Лишь полнота Рё многообразие всех философских достижений человеческой мысли РІ принципе может стать РЅР° СѓСЂРѕРІРЅРµ его религиозных достижений РЅРѕ эта полнота может быть дана только РґСѓС…РѕРІРЅРѕ-исторической интуиции, РЅРѕ РЅРµ выражена адекватно РІ какой-либо единой системе. Философская система, пытающаяся выразить Рё логически фиксировать весь религиозный опыт человечества, есть замысел, аналогичный попытке начертить географическую карту, РЅР° которой было Р±С‹ отмечено РІСЃРµ многообразие географической реальности. Рздесь, СЃ РёРЅРѕР№ стороны, РјС‹ СЃРЅРѕРІР° убеждаемся, что правильное соотношение между религией Рё философией возможно лишь РЅР° почве того «умудренного неведения» (docta ignorantia), которое есть самый зрелый плод истинного просвещения. Подлинно философское умонастроение РїРѕ своей волевой структуре совпадает СЃ религиозным умонастроением: РІ обеих – вопреки поверхностному мнению, которому это представляется невозможным, – смирение сочетается СЃ дерзновением творчества, Рё притом РЅРµ так, что каждая РёР· этих волевых тенденций сдерживает Рё ограничивает РґСЂСѓРіСѓСЋ, Р° так, что каждая РёР· РЅРёС…, напротив, питает Рё укрепляет РґСЂСѓРіСѓСЋ.
2 КОНСПЕКТЫ
КУЛЬТУРНАЯ ЦЕННОСТЬ РЕЛРР“РР
Фрейд
План
Главная задача культуры — защита нас от природы
Природа и культура
Очеловечивание культуры
Три задачи Богов
Религиозные представления возникли из потребности защитить себя от сверхмощи природы
1 В чем заключается особая ценность религиозных представлений?
Если вообразить, что ее запреты сняты и что отныне всякий вправе избирать своим сексуальным объектом любую женщину, какая ему нравится, вправе убить любого, кто соперничает с ним за женщину или вообще встает на его пути, может взять у другого что угодно из его имущества, не спрашивая разрешения, — какая красота, какой вереницей удовлетворений стала бы тогда жизнь! Правда, мы сразу натыкаемся на следующее затруднение. Каждый другой имеет в точности те же желания, что я, и будет обращаться со мной не более любезным образом, чем я с ним.
Правда, РїСЂРёСЂРѕРґР° РЅРµ требовала Р±С‹ РѕС‚ нас никакого ограничения влечений, РѕРЅР° дала Р±С‹ нам СЃРІРѕР±РѕРґСѓ действий, однако Сѓ нее есть СЃРІРѕР№ РѕСЃРѕР±Рѕ действенный СЃРїРѕСЃРѕР± нас ограничить, РѕРЅР° нас РіСѓР±РёС‚, холодно, жестоко Рё, как нам кажется, бездумно, причем, пожалуй, как раз РїРѕ случаю удовлетворения нами СЃРІРѕРёС… влечений. Рменно РёР·-Р·Р° опасностей, которыми нам РіСЂРѕР·РёС‚ РїСЂРёСЂРѕРґР°, РјС‹ Рё объединились Рё создали культуру, которая, среди прочего, призвана сделать возможной нашу общественную жизнь. Р’ конце концов, главная задача культуры, ее подлинное обоснование — защита нас РѕС‚ РїСЂРёСЂРѕРґС‹.
2 Рзвестно, что РІРѕ РјРЅРѕРіРёС… отношениях РѕРЅР° уже Рё теперь СЃРЅРѕСЃРЅРѕ справляется СЃРѕ своей задачей, Р° СЃРѕ временем, надо думать, будет делать это еще лучше. РќРѕ РЅРё РѕРґРёРЅ человек РЅРµ обманывается настолько, чтобы верить, будто РїСЂРёСЂРѕРґР° уже теперь покорена; мало кто смеет надеяться, что РѕРЅР° РІ РѕРґРёРЅ прекрасный день вполне покорится человеку.
Природа противостоит нам всей своей мощью, величественная, жестокая, неумолимая, колет нам глаза нашей слабостью и беспомощностью, от которых мы думали было избавиться посредством своего культурного труда. К немногим радующим и возвышающим зрелищам, какие может явить человечество, относятся случаи, когда оно перед лицом стихийного бедствия забывает о своем разброде, о всех внутренних трудностях своей культуры, о вражде и вспоминает о великой общей задаче самосохранения в борьбе против подавляющей мощи природы.
Добавьте сюда ущерб, который ему наносит непокоренная природа, — он называет это роком. Последствием такого положения его дел должны были бы быть постоянная грызущая тревога и тяжелая обида от оскорбления чувств естественного нарциссизма.
Как для человечества в целом, так и для одиночки жизнь труднопереносима. Какую-то долю лишений накладывает на него культура, в которой он участвует, какую-то меру страдания готовят ему другие люди, либо вопреки предписаниям культуры, либо по вине несовершенства этой культуры. Культура облегчает ему здесь задачу, она старается в одинаковой мере за всех… Задача здесь троякая, грубо задетое самолюбие человека требует утешения; мир и жизнь должны быть представлены не ужасными; а кроме того, просит какого-то ответа человеческая любознательность, движимая, конечно, сильнейшим практическим интересом.
3 Самым первым шагом достигается уже очень многое. Рэтот первый шаг очеловечение природы. С безличными силами и судьбой не вступишь в контакт, они остаются вечно чужды нам. Ты, может быть, еще беззащитен, но уже не беспомощно парализован, ты способен, по крайней мере реагировать, а может быть, ты даже и не беззащитен, ведь почему бы не ввести в действие против сверхчеловеческих насильников, то есть сил внешней природы, те же средства, к которым мы прибегаем в своем обществе; почему бы не попытаться заклясть их, умилостивить, подкупить, отняв у них путем такого воздействия какую-то часть их могущества.
Такая замена естествознания психологией РЅРµ только дает мгновенное облегчение, РѕРЅР° указывает Рё путь дальнейшего овладения ситуацией. РР±Рѕ ситуация это, РїРѕ существу, РЅРµ РЅРѕРІР°, Сѓ нее есть инфантильный прообраз, РѕРЅР°, собственно, лишь продолжение более ранней ситуации. Ведь РІ такой же беспомощности человек РєРѕРіРґР°-то уже находился маленьким ребенком перед лицом родительской правды, РЅРµ без оснований внушавшей ребенку страх, особенно отец, РЅР° которого РїСЂРё всем том можно было, однако, рассчитывать, ища защиты РѕС‚ известных РІ том возрасте опасностей.
Сходным образом человек делает силы природы не просто человекообразными существами, с которыми он может общаться как с равными, — это и не отвечало бы подавляющему впечатлению от них, а придает им характер отца, превращает их в богов, следуя при этом не только инфантильному, но, как я попытался показать, также и филогенетическому прообразу.
4 Со временем делаются первые наблюдения относительно упорядоченности и закономерности природных явлений, силы природы утрачивают, поэтому свои человеческие черты. Но беспомощность человека остается, а с нею — тоска по отцу и боги. Боги сохраняют свою троякую задачу: нейтрализуют ужас перед природой, примиряют с грозным роком выступающим, прежде всего, в образе смерти, и вознаграждают за страдания и лишения, выпадающие на долю человека в культурном сообществе.
Задача бога теперь состоит в том, чтобы компенсировать дефекты культуры и наносимый ею вред, вести счет страданиям, которые люди причиняют друг другу в совместной жизни, следить за исполнением предписаний культуры, которым люди так плохо подчиняются. Самим предписаниям культуры приписывается божественное происхождение, они поднимаются над человеческим обществом, распространяются на природу и историю мира. Жизнь в нашем мире служит какой-то высшей цели, которая, правда, нелегко поддается разгадке, но, несомненно, подразумевает совершенствование человеческого существа. По-видимому, объектом этого облагораживания и возвышения должно быть духовное начало в человеке — душа, которая с течением времени так медленно и трудно отделилась от тела. Все совершающееся в земном мире есть исполнение намерений какого-то непостижимого для нас ума, который пусть трудными для понимания путями и маневрами, но, в конце концов, направит все к благу, т.е. к радостному для нас исходу. За каждым из нас присматривает благое, лишь кажущееся строгим провидение, которое не позволит, чтобы мы стали игральным мячом сверхмощных и беспощадных сил природы; даже смерть есть вовсе не уничтожение, не возвращение к неорганической безжизненности, но начало нового вида существования, ведущего по пути высшего развития.
  продолжение --PAGE_BREAK--Всякое добро, в конечном счете, по заслугам вознаграждается, всякое зло карается, если не в этой форме жизни, то в последующих существованиях, начинающихся после смерти. Таким образом, все ужасы, страдания и трудности жизни предназначены к искуплению; жизнь после смерти, которая продолжает нашу земную жизнь так же, как невидимая часть спектра примыкает к видимой, принесет исполнение всего, чего мы здесь, может быть, не дождались. Рнеприступная мудрость, управляющая этим процессом, всеблагость в нем выражающаяся, справедливость, берущая в нем верх, — все это черты божественных существ, создававших нас и мир в целом.
5 Люди говорят, что жизнь станет невыносимой, если религиозные представления утратят для них ту ценность, которую они им приписывают. Рвот встает вопрос, что являют эти представления в свете психологии, откуда идет столь высокая их оценка и — сделаем еще один робкий шаг — какова их действительная ценность?
Я уже пытался показать, что религиозные представления произошли из той же самой потребности, что и все другие завоевания культуры, из необходимости защитить себя от подавляющей сверхмощи природы. К этому присоединился второй мотив, стремление исправить болезненно ощущаемое несовершенство культуры. Ркак раз очень уместно сказать, что культура дарит эти представления индивиду, потому что он принимает их как данность, они преподносятся ему готовыми, он был бы не в силах изобрести их в одиночку. Они — наследие многих поколений, в которое он вводится, которое он перенимает как таблицу умножения, геометрию и т.д. Есть, конечно, и одно отличие… обычно эту совокупность религиозных представлений предлагают как божественное откровение. Но это само по себе есть уже элемент религиозной системы, преподносимый с полным пренебрежением к известным нам фактам исторического развития религиозных идей и к их разнообразию в разные эпохи и в разных культурах.
ОТНОШЕНРР• РЕЛРР“РР Рљ ГОСУДАРСТВУ
Г.В.Ф. Гегель
План
Тождественность религии и государства
Связь между государством и религией
Раздвоение государства и религии
Религиозный идеал и истина
Глубокое противоречие между государством и религией
Государственное устройство
1. Государство есть истинный образ действительности; в нем истинная нравственная воля воплощается в действительность и дух живет в своей истинности. Религия есть божественное знание, знание человека о боге и знание себя в боге.
В общем, религия и основа государства – одно и то же: они тождественны в себе и для себя. В патриархальном отношении, в иудейской теократии, они еще не различены и еще внешне тождественны. Однако они вместе с тем и различны; в ходе дальнейшего развития исторического процесса они строго разделяются, однако затем вновь полагаются как истинное тождество… Религия есть знание высшей истины, и эта истина в ее более точном определении есть свободный дух; в религии человек свободен перед богом; поскольку он приводит свою волю в соответствие с божественной волей, он не противостоит высшей воле, но обретает в ней самого себя; он свободен, поскольку он достиг в культе снятия раздвоения. Государство есть лишь свобода в мире, в действительности. Народы, не ведающие о том, что человек свободен в себе и для себя, живут в состоянии отупения как со стороны их государственного устройства, так и со стороны их религии. В религии и государстве – одно понятие свободы
Народ, имеющий плохое понятие о боге, имеет и плохое государство, плохое правительство и плохие законы.
2 Подробное рассмотрение этой связи между государством и религией относится, собственно говоря, к области философии истории. Мы же ограничимся здесь рассмотрением определенной формы этой связи. Поэтому мы рассмотрим эту связь сначала.
Представление РѕР± этой СЃРІСЏР·Рё находит выражение РІ высказывании, что законы, власть, государственное устройство РѕС‚ Р±РѕРіР°, даны Р±РѕРіРѕРј; тем самым РёРј придан авторитет, причем самый высший авторитет, доступный представлению. Р’ таком формальном выражении это положение может означать, что следует повиноваться законам, какими Р±С‹ РѕРЅРё РЅРё были. Таким образом, управление Рё законодательство полностью отдаются РІРѕ власть правительства Рё зависят РѕС‚ его произвола… Рто положение отчасти правильно, РЅРѕ вместе СЃ тем опасно тем, что может быть понято РІ чисто абстрактной форме, без определения того, РІ чем сущность законов Рё какие законы целесообразны РІ качестве РѕСЃРЅРѕРІС‹ государственного устройства. Представление Рѕ РїРѕРґРѕР±РЅРѕР№ СЃРІСЏР·Рё РјС‹ находим Сѓ всех народов. Рто может быть выражено Рё РІ РёРЅРѕР№ форме, Р° именно что, следуя законам Рё РїРѕРІРёРЅСѓСЏСЃСЊ распоряжениям правительства, силам, конституирующим государство, люди повинуются воле Р±РѕРіР°. Рто особенно отчетливо проявилось РІ Англии (РїСЂРё последних королях РґРѕРјР° Стюартов), РіРґРµ было выдвинуто требование пассивного послушания Рё провозглашено, что король ответствен РІ СЃРІРѕРёС… действиях только перед Р±РѕРіРѕРј. РџСЂРё этом предполагалось, что только королю доподлинно известно, что существенно Рё необходимо для государства, РёР±Рѕ определение его, его воли, заключается РІ том, что ему непосредственно открыта воля Р±РѕРіР°.
Если в целом нет никакого сомнения в том, что законы установлены божественной волей, то не менее важно действительно познать божественную волю, причем это познание не есть особая привилегия отдельных лиц, но доступно всем. Познать, что есть разумное, – дело образованной мысли, и особенно дело философии, которую в этом смысле можно с полным основанием называть жизненной мудростью. Каковы были внешние обстоятельства, связанные с установлением истинных законов (были ли они даны правителем добровольно или под нажимом оппозиционных сил), значения не имеет; развитие в человеческом обществе понятия свободы, права и гуманности необходимо для себя. Следовательно, если исходить из истины, что законы выражают божественную волю, то особенно важно определить, каковы эти законы.
3. Наконец, государство Рё религия РјРѕРіСѓС‚ пребывать РІ раздвоении Рё иметь различные законы. РћСЃРЅРѕРІР° светской жизни Рё РѕСЃРЅРѕРІР° религии различны, Рё здесь может проявиться Рё различие принципов. Религия РЅРµ остается РІ своей замкнутой сфере, РѕРЅР° обращается Рє субъекту, создает для него предписания, относящиеся Рє его религиозной жизни, РЅРѕ распространяющиеся также Рё РЅР° его деятельность РІ целом. Рти религиозные предписания РјРѕРіСѓС‚ отличаться РѕС‚ основных положений права Рё нравственности, действующих РІ государстве. Противоположность эта находит СЃРІРѕРµ выражение РІ утверждении, что сферой религии является святость, сферой государства – право Рё нравственность. Р’ РѕРґРЅРѕРј случае СЏРєРѕР±С‹ дано определение для вечности, РІ РґСЂСѓРіРѕРј – для временной жизни Рё временного благополучия, которые должны быть принесены РІ жертву ради вечного блаженства.
4 Таким образом, устанавливается религиозный идеал, царство небесное на земле, т.е. абстракция духа по отношению к субстанциальной стороне действительности; основное определение здесь – отречение от действительности, а тем самым борьба и бегство от мира. Субстанциальной основе, истинному противополагается нечто иное, долженствующее быть более высоким.
Первое проявление нравственности РІ субстанциальной действительности есть брак.Ртому долгу противопоставляется как нечто высшее отречение, безбрачие.
Во-вторых, человек в качестве единичного существа вынужден бороться с необходимостью, установленной природой. Его нравственный долг – завоевать самостоятельность посредством своей деятельности и рассудка, и таким образом освободиться от своей зависимости от природы; в этом заключается добропорядочность человека. Противопоставляемый тому мирскому долгу долг религиозный требует, чтобы человек не действовал указанным образом и не обременял себя подобными заботами.
РЎ РѕРґРЅРѕР№ стороны, человеческая деятельность представляется как нечто несовместимое СЃРѕ святостью; СЃ РґСЂСѓРіРѕР№ – РѕС‚ человека даже требуют, чтобы РѕРЅ РЅРµ только РЅРµ преумножал посредством своей деятельности СЃРІРѕРµ имущество, РЅРѕ даже роздал то, что Сѓ него есть, бедным Рё РІ первую очередь церкви, С‚.Рµ. тем, кто ничего РЅРµ делает, РЅРµ работает. Ртак, то, что РІ РјРёСЂСЃРєРѕР№ жизни высоко почитается как добропорядочность, здесь отвергается как несовместимое СЃРѕ святостью.
Р’-третьих. Р’ государстве субъект свободен, РІ осуществлении всеобщей воли эта СЃРІРѕР±РѕРґР° получает СЃРІРѕСЋ реализацию. Напротив, религиозный долг устанавливает, что СЃРІРѕР±РѕРґР° РЅРµ должна быть конечной целью человека, ему надлежит стремиться Рє послушанию, повиновению Рё отречению РѕС‚ воли. Более того, человек должен отказаться РѕС‚ себя также Рё РІ своей совести, РІ своей вере, РІ глубинах своего внутреннего РјРёСЂР°, должен полностью отказаться РѕС‚ себя Рё отбросить СЃРІРѕСЋ самость. Если религия, таким образом, подчиняет себе деятельность человека, то РѕРЅР° может предписывать ему правила поведения, противоречащие разумности РјРёСЂСЃРєРѕР№ жизни. Рменно так противостоят РґСЂСѓРі РґСЂСѓРіСѓ религия Рё государство РІ католических странах, РєРѕРіРґР° РІ людях пробуждается субъективная СЃРІРѕР±РѕРґР°.
5 РњС‹ часто встречаем, СЃ РѕРґРЅРѕР№ стороны, религию, РЅРµ признающую принципа СЃРІРѕР±РѕРґС‹, СЃ РґСЂСѓРіРѕР№ – государственное устройство, основанное РЅР° этом принципе. Религия Рё государство вступают, таким образом, РІ противоречие: РІ результате этого РЅР° религию перестают обращать внимание, предоставляя ей действовать РїРѕ своему усмотрению. Религия становится частным делом людей, делом, РЅРµ имеющим отношения Рє государственной сфере, Р° РёР· этого следует вывод, что Рё религия РІ СЃРІРѕСЋ очередь РЅРµ должна вмешиваться РІ дела государства. Поэтому можно, конечно, сказать: пусть государство находится РїРѕ РѕРґРЅСѓ сторону, религия – РїРѕ РґСЂСѓРіСѓСЋ; однако РїСЂРё этом легко может произойти, что эти принципы останутся односторонними. Р’ настоящее время РјС‹ РІРёРґРёРј, как РІ РјРёСЂРµ утверждается принцип СЃРІРѕР±РѕРґС‹, особенно РІ сфере государственного устройства. Рти принципы правильны, однако, взятые формально, РѕРЅРё становятся предрассудком, поскольку познание здесь еще РЅРµ достигло самой глубокой РѕСЃРЅРѕРІС‹, РіРґРµ только Рё возможно примирение СЃ субстанциальным как таковым.
6 Что касается государственного устройства, то существуют две системы: современная система, в которой формально сохраняются определения свободы и весь ее строй без какого-либо внимания к настроенности людей. Другая система, система, основанная на образе мыслей и внутренней настроенности, – это греческий принцип, который мы обнаруживаем в его полном развитии в республике Платона. Здесь основу составляют немногочисленные сословия; целое покоится на воспитании, на образовании, которое ставит своей целью занятия наукой и философией. Господствовать должна философия, и ей надлежит привести человека к нравственности: все сословия должны быть участниками «целомудрия», «самообуздания», «нравственного равновесия».
Осуществление закона – нечто конкретное; воля людей, РёС… проницательность играют здесь важную роль. Рнтеллект субъекта часто выносит решение еще Рё потому, что гражданские законы охватывают широкий РєСЂСѓРі нарушений РІ целом Рё РЅРµ РјРѕРіСѓС‚ рассмотреть РІСЃРµ возможные случаи РІ РёС… конкретности. Столь же односторонней является Рё настроенность для себя, Рё РІ этом недостаток республики Платона. Р’ наши РґРЅРё вообще никто больше РЅРµ хочет доверять личным воззрениям, РІСЃРµ стремятся Рє тому, чтобы жизнь регулировалась позитивными законами.
Убеждения, настроенность человека РЅРµ обязательно принимают форму религии; РѕРЅРё РјРѕРіСѓС‚ сохранять известную неопределенность. Однако для тех, РєРѕРіРѕ называют народом, последняя истина содержится РЅРµ РІ форме мыслей Рё принципов; народ склонен считать правом лишь то, что ему дано как определенное, особенное. Рта определенность права Рё нравственности обретает для народа СЃРІРѕРµ наиболее убедительное подтверждение только РІ форме существующей религии-, Рё если РѕРЅР° РЅРµ согласуется СЃ принципами СЃРІРѕР±РѕРґС‹, то образуется разрыв Рё неразрешенное противоречие – то враждебное отношение, которому РЅРµ должно быть места РІ государстве.
Литература
1. Гараджа Р’.Р., Руткевич Р•.Р”., Религия Рё общество. Хрестоматия РїРѕ социологии религии. Рњ.: Наука, 1994.
2. На переломе. Философия и мировоззрение. Философские дискуссии 20-х годов. М., 1990. С. 324-332.
3. Философия и религия \\ София. Проблемы духовной культуры и религиозной философии. Берлин, 1923. Т.1. С.5-20
www.ronl.ru
Анимизм-.аima – душа) – вера в духов (душу) как причину жизни и явлений природы; низшая ступень религиозного развития, выражающаяся в одухотворении явлений природы.
Р’ метафизическом смысле анимизм представляет СЃРѕР±РѕР№ мировоззрение, согласно которому душа является основным принципом жизни. Встречается Сѓ Аристотеля Рё Сѓ стоиков; особенное развитие получило РІСЌРїРѕС…Сѓ Возрождения РІ учении Рѕ РјРёСЂРѕРІРѕР№ душе.Георг РСЂРЅСЃС‚ Шталь создал теорию, согласно которой душа полностью управляет телом человека. РћРЅ утверждал, что между жизненными процессами Рё физическими Рё химическими явлениями имеется только поверхностное сходство Рё что РЅРё РѕРґРЅР° органическая функция РЅРµ осуществляется автоматически – РІСЃРµ происходящее РІ организме контролируется чувствующей душой.
Р’ этнографическую науку термин animus ввел английский ученый Р.Р‘.Тайлор, который считал веру РІ отделимых РѕС‚ тела РґСѓС…РѕРІ древнейшей РѕСЃРЅРѕРІРѕР№ возникновения религии, которую создал «дикарь-философ» РІ результате размышлений над причинами сновидений, смерти Рё С‚.Рї.Р’СѓРЅРґС‚ определяет анимизм как метафизическое воззрение, исходящее РёР· признания непрестанной СЃРІСЏР·Рё между психическими явлениями Рё всеми жизненными явлениями Рё считающее поэтому душу началом жизни
У примитивных народов душа, духи мыслились скорее представителями сверхъестественного мира, нежели универсальной мистической силой или богам
Фетишизм — религиозное поклонение материальным предметам — фетишам, которым приписываются сверхъестественные свойства.Название РїСЂРѕРёСЃС…РѕРґРёС‚ РѕС‚ португальского слова feitiГ§o — «волшебство». Термин «фетиш» был введён РІ начале XVIII века голландским путешественником Р’. Босманом.Некоторые исследователи, например, Р“. Спенсер Рё Тэйлор считали фетишизм формой анимизма.Фетишем РјРѕРі стать любой предмет, почему-либо поразивший воображение человека: камень необычной формы, РєСѓСЃРѕРє дерева, части тела (Р·СѓР±С‹, клыки, кусочки шкуры, высушенные лапки, кости Рё С‚. Рґ.). Позднее появились изготовленные РёР· камня, кости, дерева, металла фигурки. Нередко фетишем оказывался случайно выбранный предмет. Ресли его владельцу сопутствовала удача, значит, фетиш обладает магической силой. Р’ противном случае его заменяли РґСЂСѓРіРёРј. РЈ некоторых народов существовал обычай благодарить, Р° РёРЅРѕРіРґР° Рё наказывать фетиши.До наших дней дошло множество фетишей РІ форме амулетов-оберегов Рё РёРєРѕРЅ. Амулетом служит предмет, которому приписываются магические свойства отвращать РѕС‚ человека несчастья Рё приносить удачу. Амулет-оберег должен был обретать своего владельца.Фетишем РёРЅРѕРіРґР° становилась часть чего-то большого: например, камень СЃ почитаемой РіРѕСЂС‹, кусочек священного дерева или изображение почитаемого животного. Фетиш РјРѕРі быть просто СЂРёСЃСѓРЅРєРѕРј Рё даже татуировкой РЅР° теле.Особая РіСЂСѓРїРїР° фетишей связана СЃ распространённым Сѓ РјРЅРѕРіРёС… народов РјРёСЂР° культом предков. РС… изображения становятся фетишами, которым поклоняются. РРЅРѕРіРґР° это идолы —человекоподобные фигурки РёР· дерева, камня, глины, Р° РёРЅРѕРіРґР° предка изображает специальный знак, как это было принято, например, РІ Китае
Тотеми́зм — некогда почти универсальная и ныне ещё существующая религиозно-социальная система, в основании которой лежит своеобразный культ так называемого тотема. Термин этот, впервые употреблённый Лонгом в конце XVIII в., заимствован у североамериканского племени оджибва, на языке которых totem означает название и знак, герб клана, а также название животного, которому клан оказывает специальный культ. В научном смысле под тотемом подразумевается класс (обязательно класс, а не индивид) объектов или явлений природы, которому та или другая первобытная социальная группа, род, фратрия, племя, иногда даже каждый отдельный пол внутри группы (Австралия), а иногда и индивид (Сев. Америка) — оказывают специальное поклонение, с которым считают себя родственно связанным и по имени которого себя называют. Нет такого объекта, который не мог бы быть тотемом, однако наиболее распространёнными (и, по-видимому, древними) тотемами были животные.
РњР°МЃРіРёСЏ (лат. magia, РѕС‚ греч. ОјО±ОіОµОЇО±; также волшба, волшебство) — РѕРґРЅР° РёР· древнейших форм религиозности (наряду санимизмом, тотемизмом, фетишизмом). Рлементы магии содержатся РІ религиозных традициях большинства народов РјРёСЂР°.
Существует ряд академических определений термина, например, определение профессора Г. Е. Маркова: «Магия — символическое действие или бездействие, направленные на достижение определённой цели сверхъестественным путём» — под это определение попадают и первобытные верования, и современная западная магическая традиция.
Дж. Фрезер РІ своём классическом труде «Золотая ветвь» разделяет магию РЅР° гомеопатическую Рё контагиозную, РІ РѕСЃРЅРѕРІРµ своей имеющих свойства магического мышления первобытного человека. Гомеопатическая (имитативная) магия руководствуется принципом РїРѕРґРѕР±РёСЏ Рё сходства, «подобное РїСЂРѕРёР·РІРѕРґРёС‚ подобное». Р’ качестве примера можно привести известные практики магииВуду, РІ которых поражение куклы, символизирующей объект, должно было нанести вред самому объекту. Контагиозная магия РёСЃС…РѕРґРёС‚ РёР· идеи сохранения СЃРІСЏР·Рё между предметами, РєРѕРіРґР°-либо соприкасавшимися Рё возможности воздействия РЅР° РѕРґРёРЅ посредством РґСЂСѓРіРѕРіРѕ. РЇСЂРєРёРј примером этой идеи РјРѕРіСѓС‚ служить верования, регламентирующие методы уничтожения отстриженных волос Рё ногтей (сожжение, закапывание Рё С‚. Рґ.), присутствующие РІРѕ РјРЅРѕРіРёС… культурах РјРёСЂР°. Рти, Р° также СЂСЏРґ РґСЂСѓРіРёС… явлений объединяются общим понятием симпатическая магия.
Сам термин «магия» имеет античные корни; он происходит от греческого названия зороастрийских жрецов. В средневековой литературе часто использовался латинский термин «Ars magica».
Христиа́нство (РѕС‚ греч. О§ПЃО№ПѓП„ПЊП‚ — «пома́занник», «месси́я») — авраамическая мировая религия, основанная РЅР° жизни Рё ученииРРёСЃСѓСЃР° Христа, описанных РІ РќРѕРІРѕРј Завете.
Христианство возникло в I веке в Палестине, находившейся на тот момент под властью Римской империи, первоначально в среде евреев, но уже в первые десятилетия своего существования получило распространение и в других провинциях и среди других этнических групп. Христианство как новая религия возникло в восточной части Римской империи и впоследствии широко распространилось по всему миру.
Христианство развивает созревшую РІ иудаизме идею единого Бога, обладателя абсолютной благости, абсолютного знания Рё абсолютного могущества. Р’СЃРµ существа Рё предметы являются его творениями, РІСЃРµ создано свободным актом божественной воли. Два центральных догмата христианства РіРѕРІРѕСЂСЏС‚ Рѕ триединстве Бога Рё боговоплощении. Согласно первому, внутренняя жизнь божества есть отношение трех «ипостасей», или лиц: Отца (безначального первоначала), Сына, или Логоса (смыслового Рё оформляющего принципа), Рё святого Духа (животворящего принципа). Сын «рождается» РѕС‚ Отца, святой Дух «исходит» РѕС‚ Отца. РџСЂРё этом Рё «рождение» Рё «исхождение» имеют место РЅРµ РІРѕ времени, так как РІСЃРµ лица христианской Троицы существовали всегда — «предвечны» — Рё равны РїРѕ достоинству — «равночестны».Человек, согласно христианскому учению, сотворен как носитель «образа Рё РїРѕРґРѕР±РёСЏВ» Бога. Однако грехопадение, совершенное первыми людьми, разрушило Р±РѕРіРѕРїРѕРґРѕР±РёРµ человека, наложив РЅР° него пятно первородного греха. Христос, РїСЂРёРЅСЏРІ крестные РјСѓРєРё Рё смерть, «искупил» людей, пострадав Р·Р° весь СЂРѕРґ людской. Поэтому христианство подчеркивает очистительную роль страдания, любого ограничения человеком СЃРІРѕРёС… желаний Рё страстей: «принимая СЃРІРѕР№ крест», человек может побеждать зло РІ себе самом Рё РІ окружающем РјРёСЂРµ. Тем самым человек РЅРµ просто исполняет Божьи заповеди, РЅРѕ Рё сам преображается Рё совершает восхождение Рє Богу, становится Рє нему ближе. Р’ этом Рё есть предназначение христианина, его оправдание жертвенной смерти Христа. РЎ этим взглядом РЅР° человека связано характерное только для христианства понятие «таинства» — РѕСЃРѕР±РѕРіРѕ культового действия, призванного реально ввести божественное РІ жизнь человека. Рто прежде всего — крещение, причастие, исповедь (покаяние), брак, соборование. Важное место РІ православии занимают РѕР±СЂСЏРґС‹-таинства, РІРѕ время которых, РїРѕ учению церкви, РЅР° верующих СЃС…РѕРґРёС‚ особая благодать. Церковь признает семь таинств: Крещение-таинство, РІ котором верующий РїСЂРё троекратном погружении тела РІ РІРѕРґСѓ СЃ призыванием Бога-Отца Рё Сына Рё Святого Духа обретает РґСѓС…РѕРІРЅРѕРµ рождение. Человек (чаще всего младенец) РЅРµ только избавляется РѕС‚ так называемого первородного греха, становится правоверным христианином; Р’ таинстве миропомазания верующему подаются дары Святого Духа, возвращающие Рё укрепляющие РІ жизни РґСѓС…РѕРІРЅРѕР№. Миропомазаниесовершается после крещения (Сѓ правоверных — сразу же Р·Р° крещением, Р° Сѓ католиков — через определенное время) Рё заключается РІ освящении человека как христианина путем смазывания ему отдельных частей тела особым ароматическим маслом (РјРёСЂРѕ), содержащим СЏРєРѕР±С‹ В« божественную благодать», «дары святого духа».Р’ таинстве причащения верующий РїРѕРґ РІРёРґРѕРј хлеба Рё РІРёРЅР° вкушает самое Тело Рё РљСЂРѕРІСЊ Христову для Вечной Р–РёР·РЅРё.Таинство покаяния или исповеди — это признание грехов СЃРІРѕРёС… перед священником, который отпускает РёС… РѕС‚ имени РРёСЃСѓСЃР° Христа.Таинство священства совершается через епископское рукоположение РїСЂРё возведении того или РёРЅРѕРіРѕ лица РІ сан священнослужителя. Право совершения этого таинства принадлежит только епископу.Р’ таинстве брака, которое совершается РІ храме РїСЂРё венчании, благословляется супружеский СЃРѕСЋР· жениха Рё невесты.Р’ таинстве елеосвящения (соборования) РїСЂРё помазании тела елеем призывается РЅР° больного благодать Божия, исцеляющая немощи душевные Рё телесные. Р’ С…РѕРґРµ этого таинства священнослужитель прощает грехи тяжело больного или умирающего Рё «наделяет» необходимой святостью для потусторонней жизни.
РРёСЃСѓМЃСЃ Христо́с (РґСЂ.-греч. бјёО·ПѓОїбї¦П‚ О§ПЃО№ПѓП„ПЊП‚; РЅРµ позже 4 РґРѕ РЅ. СЌ. — 26-36 РЅ. СЌ.), также известный как РРёСЃСѓСЃ РёР· Назарета, является центральной фигурой христианства, которое рассматривает его как Мессию, предсказанного РІ Ветхом Завете, причем большинство христианских конфессий верят, что РѕРЅ — Сын Божий, который воскрес РёР· мёртвых. Большинство учёных критиков РІ библейских исследованиях считают, что некоторые части РќРѕРІРѕРіРѕ Завета полезны для образного восстановления жизни РРёСЃСѓСЃР°, подтверждающей, что РРёСЃСѓСЃ был евреем, которого воспринимали как учителя Рё целителя, что РѕРЅ крестился Сѓ Роанна Крестителя, Рё был распят РІ Рерусалиме РїРѕ приказу СЂРёРјСЃРєРѕРіРѕ прокуратора Рудеи Понтия Пилата, РїРѕ обвинению РІ подстрекательстве Рє мятежу против Р РёРјСЃРєРѕР№ империи
.РћСЃРЅРѕРІРѕР№ вероучения признаны священное писание (Библия) Рё священное предание (решение семи Вселенских СЃРѕР±РѕСЂРѕРІ IV- VIII веков, Р° также труды крупнейших церковных авторитетов, таких, как Афанасий Александрийский, Василий Великий, Григорий Богослов, Роанн Дамаскин, Роанн Златоуст). Би́блия (греч. ОІО№ОІО»ОЇО± — РјРЅ. С‡. РѕС‚ ОІО№ОІО»ОЇОїОЅ — «книга, сочинение») — собрание священных текстов христиан, состоящее РёР· Ветхого РёРќРѕРІРѕРіРѕ Завета. Ветхий Завет (Танах) является священным текстом Рё для иудеев.
Католицизм. Слово «католицизм» означает — всеобщий, вселенский. Его истоки идут от небольшой римской христианской общины, первым епископом которой, по преданию, был Апостол Петр. Католицизм, как одно из направлений христианской религии, признает ее основные догмы и обряды, но имеет ряд особенностей в вероучении, в культе, в организации. Основой католического вероучения, как и всего христианства, приняты Священное писание и Священное предание. Однако, в отличие от православной церкви, католическая считает Священным преданием постановления не только семи первых Вселенских соборов, но и всех последующих соборов, а кроме того — папские послания и постановления. Организация Католической Церкви отличается строгой централизацией. Римский папа — глава этой Церкви. Он определяет доктрины по вопросам веры и морали. Его власть выше власти Вселенских соборов. Централизация Католической Церкви породила принцип догматического развития, выразившийся, в частности, в праве нетрадиционного толкования вероучения. Так, в Символе веры, признаваемом Православной Церковью, в догмате о Троице сказано, что Святой Дух исходит от Бога-Отца. Католический догмат провозглашает, что Святой Дух исходит и от Отца, и от Сына. Сформировалось и своеобразное учение о роли Церкви в деле спасения. Считается, что основа спасения — вера и добрые дела… Церковь обладает большими правами. Отсюда учение об индульгенциях — об отпущении грехов за деньги или за какие-либо заслуги перед Церковью. Отсюда — правила молитв за умерших и право папы сокращать срок пребывания души в чистилище. Католическое вероучение, как и Православное, признает семь таинств, но понимание этих таинств в некоторых деталях не совпадает. Причащение производится пресным хлебом (у православных — квасным). Для мирян допускается причащение как хлебом и вином, так и только хлебом. При совершении таинства крещения окропляют водой, а не погружают в купель. Миропомазание (конфирмация) проводится в возрасте 7 -8 лет, а не в младенчестве. При этом подросток получает еще одно имя, которое он выбирает себе сам, а вместе с именем — образ святого, поступкам и идеям которого он намерен сознательно следовать. Таким образом, совершение этого обряда должно служить укреплению в вере. В православии обет безбрачия принимает лишь черное духовенство (монашество). У католиков безбрачие (целибат), установленное папой Григорием VII, обязательно для всего духовенства. Центр культа — храм. Готический стиль в архитектуре, распространившийся в Европе в конце Средневековья, немало способствовал развитию и укреплению католической церкви. Важные элементы культа — праздники, а также посты, регламентирующие бытовой уклад жизни прихожан. Рождественский пост у католиков называется адвент. Он начинается в первое воскресение после дня Святого Андрея — 30 ноября. Рождество Христово — наиболее торжественный праздник. Он отмечается тремя богослужениями: в полночь, на заре и днем, что символизирует рождество Христа в лоне Отца, во чреве Богоматери и в душе верующего. В этот день в храмах выставляют ясли с фигуркой младенца Христа для поклонения. По католической иерархии есть три степени священства: диакон, священник (кюре, патер, ксендз), епископ. Епископа назначает папа. Папу избирает кардинальская коллегия большинством не менее чем две трети плюс один голос при тайном голосовании. На II Ватиканском соборе (в 1962 — 1965 годах) начался процесс аджорнаменто — обновления, осовременивания всех сторон жизни церкви. В первую очередь это коснулось традиции богослужения. Например, отказ от того, чтобы службу вести обязательно на латинском языке.
Православие. Слово «православие» является переводом, калькой греческого слова «ортодоксия». Православие, таким образом, РІ РїСЂСЏРјРѕРј смысле слова есть, РІ отличие РѕС‚ ложного, правильное (правое) вероучение. Рменно РІ этом значении это слово употребляется СЃ СЌРїРѕС…Рё Вселенских РЎРѕР±РѕСЂРѕРІ (IV--VIII РІРІ.), РєРѕРіРґР° представители всех церквей, ограждая христианское учение РѕС‚ искажающих его идей Рё доктрин (религиозных Рё философских), формулировали положение изначальной веры. Рти формулировки выражали православное учение, православными были Рё церкви, его содержащие.
В XI в. Римско-католическая церковь в одностороннем порядке включила в общецерковное исповедание веры («Символ веры») принципиально новое утверждение о Святой Троице что явилось одной из причин «Великого раскола». Восточные церкви с того времени стали называться православными, а все западные епархии (области), подчиненные Риму, оказались в Римско-католической или просто католической церкви.
Православие — РѕРґРЅРѕ РёР· трех основных направлений христианства — исторически сложилось, сформировалось, как его восточная ветвь. РћРЅРѕ распространено главным образом РІ странах Восточной Европы, Ближнего Востока, РЅР° Балканах. Название «православие» впервые встречается Сѓ христианских писателей II века. Богословские РѕСЃРЅРѕРІС‹ православия сформировались РІ Византии, РіРґРµ РѕРЅРѕ было господствующей религией РІ IV — XI веках. РћСЃРЅРѕРІРѕР№ вероучения признаны священное писание (Библия) Рё священное предание (решение семи Вселенских СЃРѕР±РѕСЂРѕРІ IV- VIII веков, Р° также труды крупнейших церковных авторитетов, таких, как Афанасий Александрийский, Василий Великий, Григорий Богослов, Роанн Дамаскин, Роанн Златоуст). РќР° долю этих отцов церкви выпало формирование основных положений вероучения. Р’ Символе веры, принятом РЅР° Никейском Рё Константинопольском вселенских соборах, эти РѕСЃРЅРѕРІС‹ вероучения сформулированы РІ 12 частях.
Протестанство. Протестантизм — РѕРґРЅРѕ РёР· трех основных направлений христианства, возникшее РІ Северной Европе РІ начале XVI века РІ С…РѕРґРµ Реформации. Р’ 1529 Рі. РіСЂСѓРїРїР° глав небольших государственных образований (преимущественно германских земель) Рё представителей свободных РіРѕСЂРѕРґРѕРІ, участвовавших РІ работе имперского сейма РІ Рі. Шпейере, РіРґРµ большинство делегатов составляли католики, выступила СЃ официальной протестацией против сейма, направленной РЅР° пресечение движений Р·Р° реформу Р РёРјСЃРєРѕ-католической церкви. Северная, или протестантская, традиция западного христианства — это традиция национальная, местная, локальная. Среди лидеров ранней Реформации XVI РІ. центральное место занимает католический священник, профессор теологии РІ Виттенбергском университете Мартин Лютер (1483 — 1543), который РІ 1517 Рі. обнародовал 95 тезисов, обосновавших необходимость реформ РІ Р РёРјСЃРєРѕ-католической церкви. Лютер сформулировал Рё отстоял основные положения Протестантской Церкви. Рти положения РёСЃС…РѕРґСЏС‚ РёР· того, что возможна непосредственная СЃРІСЏР·СЊ человека СЃ Богом. Бунт Лютера против РґСѓС…РѕРІРЅРѕР№ Рё светской власти, его выступления против индульгенции, против претензий католического духовенства контролировать веру Рё совесть РЅР° правах посредника между людьми Рё Богом были услышаны Рё восприняты обществом чрезвычайно остро. Лютер перешел Рє критике РѕСЃРЅРѕРІ католического вероучения Рё папства Рё изложению принципов, РЅР° которых должна строиться реформированная христианская церковь.
Р—Р° века распространения христианства РїРѕ всему РјРёСЂСѓ РѕРЅРѕ ассимилировало РІ разных культурах, часто вытесняя старые языческие верования.Количество людей, СЂРµ-гулярно посещающих церковь РІ Британии (менее 10%), ниже, чем РІРѕ РјРЅРѕРіРёС… РґСЂСѓРіРёС… странах, РЅРѕ неоднократные РѕРїСЂРѕСЃС‹ подтверждают, что около 70% людей заявляют Рѕ своей вере РІ Бога Рё регу-лярно молятся.Р’ РЎРЁРђ РІ церковь регулярно С…РѕРґРёС‚ около 42% населения. Р’ Рталии около 33% жителей регу-лярно посещают мессу, Р° 85% заявляют Рѕ своей принадлежности Рє СЂРёРјСЃРєРѕР№ католической церкви. Р’Рѕ Франции церковь регулярно посещают около 13% населения.Р’ РҐ1РҐ Рё начале РҐРҐ века произошло заметное оживление миссионерского движения, РІ результате христианская церковь укоренилась РЅР° всех континентах Рё существует практически РІРѕ всех странах. Христианская вера продолжает распространяться, однако центр тя-жести быстро смещается: РёР· Европы Рё (РІ меньшей степени) РЎРЁРђ РІ Африку, РђР·РёСЋ Рё Латинскую Америку. Демографические тенденции РІ этих странах позволяют предположить, что церковь РҐРҐI века будет представлена РІСЃРµ более молодыми, энергичными Рё бедными людьми, РЅРµ принадлежа-щие Рє белой расе.
Будди́зм (санскр. buddha dhamma, «Учение Просветлённого») —религиозно-философское учение (дхарма) о духовном пробуждении (бодхи), возникшее около VI века до н. э. в южной Азии. Основателем учения был Сиддхартха Гаутама.
Важнейшим положением вероучения буддизма является идея тождества между бытием и страданием. Буддизм не стал опровергать развитое брахманизмом учение о переселении душ. Буддизм внес в учение брахманизма существенные изменения. Буддизм объявил всякое перевоплощение, все виды бытия неизбежным несчастьем и злом. Поэтому высшей целью буддиста должно быть полное прекращение перерождений и достижение нирваны, т. е. небытия.
Буддисты признают возвещенные Буддой «четыре благородные истины». Первая из них утверждает, что всякое существование есть страдание. Вторая, что причина страдания заложена в самом человеке: это его жажда жизни, наслаждений, власти, богатства, это привязанность к жизни в любой ее форме. Третья истина объявляет, что прекратить страдания возможно: для этого необходимо освободиться от жажды жизни, достичь состояния, при котором всякое сильное чувство отсутствует, всякое желание подавлено. Наконец, «четвертая благородная истина» заключается в указании так называемого «благородного срединного восьмеричного пути», состоящего из «праведного воззрения, праведного стремления, праведной речи, праведного поведения, праведной жизни, праведного учения, праведного созерцания, праведного самопогружения», обычно называемого медитацией.
Символ буддизма — Дхармачакра или колесо закона. Центр колеса — ступица, символизирует светящуюся точку сознания, излучающую душевный свет. В ее проекции легко угадывается символ инь-ян — единство женского и мужского начала, восемь спиц — символизируют суть буддийского учения, заключающуюся в следовании восьми «благородным принципам»:
— правильная вера,
— правильные ценности,
— правильная речь,
— правильное поведение,
— правильное достижение средств к жизни,
— правильные стремления,
— правильная оценка своих действий и восприятие мира органами чувств,
— правильная медитация (концентрация внимания на внутреннем состоянии сознания).
Сиддхаттха Гаутама родился в окрестности города Капилавасту (расположенного в долине р. Ганг; ныне в этом месте находится храмовый комплекс Лумбини) в майское полнолуние в кшатрийском племени Шакья в маленьком княжестве Капилвасту(современный Непал). День его рождения широко празднуется в буддийских странах (Весак). Согласно традиционной биографииего отцом был король Шуддходана. Гаутама — его фамильное имя. Его мать, королева Маха Майя, жена Шуддходана, была Колиянской принцессой. Младенец получил имя Сиддхартха, которое означает «тот, кто добился своей цели».
Р’ день его рождения, отшельник-провидец Асита, живущий РІ РіРѕСЂРЅРѕР№ обители, заявил, что младенец станет либо великим королем либо великим святым]. Рто случилось после того, как Сиддхартха встал РЅР° волосы отшельника, позволив тому внимательно рассмотреть его родимые пятна. Шуддходана провел церемонию именования ребенка РЅР° пятый день РѕС‚ его рождения Рё пригласил восемь ученых браминов, для того, чтобы РѕРЅРё предсказали будущее. РћРЅРё так же подтвердили двойственное будущее Сиддхартхи[. Каудинья, самый молодой РёР· РЅРёС…, был единственным, кто предсказал, что Сиддхартха станет Буддой. Отецуготовил Сиддхартхе роскошную жизнь. Для него было специально построено три дворца. Его отец всячески ограждал сына РѕС‚ религиозных учений или знаний Рѕ человеческих страданиях. Сиддхартха был воспитан младшей сестрой своей матери, Маха Пайпати
Как только сыну исполнилось 16 лет, его отец организовал свадьбу с Яшодхара, кузиной, которой так же исполнилось 16. Через несколько лет она родила ему сына, Рахулу. Сиддхартха провел 29 лет своей жизни как принц Капилавасту. Хотя отец и давал сыну все, что только ему может потребоваться в жизни, Сиддхартха чувствовал, что материальные блага — не конечная цель жизни.
Однажды, после 13 лет брака Гаутама РІ сопровождении колесничего Чанны выезжал Р·Р° пределы дворца. Там РѕРЅ увидел «четыре зрелища»: старого калеку, больного человека, разлагающийся труп Рё отшельника. Гаутама тогда осознал СЃСѓСЂРѕРІСѓСЋ правду жизни — что смерть, болезнь, старение Рё мучение неизбежны, что бедных больше, чем богатых, Рё что даже удовольствия богатых РІ конечном счёте превращаются РІ прах. Рто подвигло Гаутаму РІ возрасте 29 лет оставить СЃРІРѕР№ РґРѕРј, семью Рё имущество, чтобы стать монахом.
«Трипитака» в переводе означает «три корзины», что соответствует разделению священных книг на три раздела: Винайя-питака (Виная-питака), Сутра-питака (пали: Сутта-питака) и Абхидхарма-питака (пали: Абхидхамма-питака). Название питака («корзина») традиционно объясняется тем, что свитки из пальмовых листьев, на которых были написаны тексты, хранились в трёх плетёных корзинах. Однако нельзя исключить и того, что ещё до собственно письменной фиксации Трипитаки слово питака употреблялось в санскрите и пали в переносном смысле для обозначения собрания, коллекции чего-либо.
Направление Хинаяны
Направление в буддизме, сторонники которого придерживаются ортодоксальных взглядов и не признают отклонений от традиционных правил. Допускается углубленное толкование учения, но не реформация под предлогом развития. Термин «хинаяна» означает «Малая колесница», «Узкий путь». Тексты хинаяны: сутры, шастры, палийский канон («Трипитака»), «Висуддхимагга» Будхагхоши, «Вопросы Милинды» («Милинда-паньха»), «Абхидхармакоша»Васубандху и др. К хинаяне относят восемнадцать школ, сформировавшихся в период раннего буддизма.Уние распространено в южных регионах и называется южным буддизмом. Отдельные школы присутствуют в странах традиционного распространения махаяны (Китай, Япония, США, Европа). Наиболее значительными считаются школы вайбхашика и саутрантика. Основной принцип совершенствования в хинаяне: шила-самадхи-праджня? (нравственность-созерцание-интуитивная мудрость). Основные теоретические разработки: соотношение проявленного и непроявленного, реальность дхарм, иллюзорность воспринимаемого мира и «я». Высшие цели: личное совершенство, святость, состояние нирваны, освобождение. В школах хинаяны стараются сохранить буддизм в неприкосновенном состоянии, но влияние автохтонных местных культур и религий с неизбежностью привело к формированию особых форм буддизма тайского, бирманского и др.
Махаяна — это направление РІ Р±СѓРґРґРёР·РјРµ, РёРЅРѕРіРґР° называемое «северным Р±СѓРґРґРёР·РјРѕРјВ». Рменно этот вариант Р±СѓРґРґРёР№СЃРєРѕРіРѕ учения распространился РІ Китай, Тибет, Монголию, Корею Рё РЇРїРѕРЅРёСЋ. Общая цель Махаяны сводилась Рє тому, чтобы передать религиозные полномочия большему числу людей, Р° РЅРµ сосредотачивать РёС… РІ руках нескольких. Махаянистам удалось превратить Буддизм РІ более эзотерическую религию, развив теорию ступеней буддовости. Высшей являлась собственно буддовость, которой предшествовало множество жизней РІ качестве Бодхисаттвы.
Буддистское учение получило широкое распространение РЅР° Востоке. РћРЅРѕ подвергалось изменениям, начиная СЃРѕ времен древних цивилизаций РРЅРґРёРё, Китая, РЇРїРѕРЅРёРё Рё оаших дней. Существует РјРЅРѕРіРѕ разных модификаций Рё форм буддистских идей. Существенная роль РІ РёС… распространении Рё пропаганде всегда отводилась буддистским учителям мудрости, или РіСѓСЂСѓ, выступавшим РІ качестве наставников. Гуру обладал РЅРµ только знанием священных текстов, РЅРѕ Рё воспитанными РЅР° его РѕСЃРЅРѕРІРµ качествами бескорыстия, мудрости, милосердия. Р’ странах, РіРґРµ Р±СѓРґРґРёР·Рј занимает прочные позиции, РјРЅРѕРіРѕ монашествующих, Р° монастыри содержат СЃРІРѕРё школы Рё университеты. Будисты всего РјРёСЂР° имеют как региональные, так Рё международные объединения. Существует Всемирное братство буддистов, созданное РІ 1950 РіРѕРґСѓ РїРѕ инициативе буддистских деятелей стран Юго-Восточной РђР·РёРё, работой которого СЂСѓРєРѕРІРѕРґРёС‚ исполком, избираемый РЅР° международных конференциях. Его штаб-квартира находится РІ Бангкоке (Таиланд). Братство имеет региональные центры РІ РЎРЁРђ, Англии, Франции Рё РґСЂСѓРіРёС… странах. РњРЅРѕРіРѕ внимания РѕРЅРѕ уделяет РЅРµ только религиозным проблемам, РЅРѕ Рё миротворческой деятельности.
www.ronl.ru
Реферат
«Мифологическое и религиозное мировоззрение»
Мифологическое мировоззрение
Первой исторически сформировавшейся целостной системой мировоззрения была мифология. РњС‹ встречаем мифы РІРѕ всех культурных регионах Древнего РјРёСЂР°. Мифология — систематизированная, универсальная форма общественного сознания Рё РґСѓС…РѕРІРЅРѕ-практический СЃРїРѕСЃРѕР± освоения РјРёСЂР°, первобытного общества. Рто — исторически первая попытка дать связный ответ РЅР° мировоззренческие РІРѕРїСЂРѕСЃС‹ людей, удовлетворить РёС… потребность РІ мироуяснении Рё самоопределении. Любой РјРёС„ построен как повествование РЅР° ту или РёРЅСѓСЋ мировоззренческую тему — Рѕ мироустройстве, Рѕ происхождении человеческого СЂРѕРґР°, Рѕ стихиях, богах, титанах, героях.
Широко известны античные мифы — детально разработанные повествования древних греков и римлян о богах, титанах, героях, фантастических животных.
Так, один из мифов Греции рассказывает: дочь Урана (Небо) и Геи (Земля) богиня памяти Мнемозина родила девятерых детей, которым было ведомо прошлое, настоящее и будущее. Будучи покровителями певцов и музыкантов, они передают им свой дар. Кто же эти удивительные существа? Боги, демоны? Нет, этой волшебной силой обладают хрупкие девушки, дочери Мнемозины и Зевса — музы:
Клио — муза истории со свитком и палочкой для письма;
Мельпомена — муза трагедии с трагической маской и венком из плюща;
Терпсихора — муза танца с лирой;
Талия — муза комедии с комической маской;
Урания — муза астрономии с небесным сводом и циркулем;
Каллиопа — муза знания и эпической поэзии;
Ррато — РјСѓР·Р° лирической РїРѕСЌР·РёРё, РЅРµ расстающаяся СЃ лирой;
Рвтерпа — РјСѓР·Р° песнопений, несущая флейту;
Полигимния —муза гимнов и торжественной музыки, со свитком в руке, вечно задумчивая.
Сопровождает муз Аполлон — хранитель гармонии, космической и человеческой, что родился на плавучем острове Астерия, принявшем возлюбленную Зевса Лето, которой ревнивая Гера запретила ступать на твердую землю...
Рсследования ученых показали, что мифы РІ той или РёРЅРѕР№ форме имелись Сѓ всех народов РјРёСЂР°. Обнаружены отдельные элементы мифологического творчества, равно как Рё разветвленные системы, Сѓ древних иранцев, индийцев, германцев, славян. Большой интерес СЃ точки зрения истории культуры представляют мифы народов Африки, Америки, Австралии.
Будучи древнейшей формой духовной жизни человечества, мифы прежде всего выступают как наиболее ранний, соответствующий первобытному обществу способ мировосприятия, истолкования окружающей действительности и самого человека.
Здесь находят свое отражение практически все основные элементы мировоззренческого сознания как такового — проблемы происхождения мира (космогонические мифы) и человека (антропогонические мифы), проблемы рождения и смерти, судьбы, смысла жизни, человеческом предназначении (смысло-жизненные мифы), вопросы будущего, пророчества о «конце мира» (эсхатологические мифы) и др. Наряду с этим важное место занимают мифы о появлении тех или иных культурных благ: о добывании огня, земледелии, изобретении ремесел, а также установлении среди людей определенных социальных правил, обычаев и обрядов.
Для мифологии характерна своя пространственно-временная структура. Любое событие, о котором рассказывается в этого рода повествованиях, относится к далекому прошлому — к мифологическому времени. Таким образом, священное («сакральное») время строго отделено от «профанного», т. е. эмпирического, «настоящего» времени. В истории культуры период господства архаичного сознания характеризуется тем, что в мифе снято разделение идеального и материального, образа и предмета, значения и смысла.
Структура мифологического сознания
РўРѕС‚, кто «живет» мифом, РіРѕРІРѕСЂРёС‚ Рњ. Рлиаде, РёР· профанного, хронологического времени вступает РІ РґСЂСѓРіРѕРµ время, РґСЂСѓРіРѕРµ состояние, Р° именно РІ сознания «священное время», которое дано изначально Рё РІСЃРµ-таки может как СѓРіРѕРґРЅРѕ часто возобновляться.
Благодаря вовлеченности в ритуальное действо индивид как бы выпадает из своего повседневного существования в обычном мире с его обычной, естественной логикой и здравым смыслом и вступает в просветленный, сияющий мир, который пронизан присутствием сверхъестественного. Танцор, принимающий участие в мифической драме, не только олицетворяет бога, он внутренне, психологически отождествляется с ним.
Все события, явления и вещи в мифическом времени играют роль образца, правила, закона, т. е. приобретают значение парадигмы, стандарта поведения и масштаба оценок в настоящем. Тем самым стародавность мифологического» сюжета переживается в настоящем как высшая, подлинная реальность, поддерживая традиции, нравственные установления и непрерывность племенной культуры.
Архаическое сознание отражало неразвитость практики людей, зачаточный характер форм предметного освоения мира человеком. Оно двояко по своей структуре: во-первых, это коллективное сознание (отсюда способность каждого члена рода к сопереживанию, отождествлению себя с другими), во-вторых, это родовое сознание, основанное на сохранении исторической памяти предков рода (отсюда устойчивость и традиционность содержательного измерения первобытного сознания).
РР· этой двоякости вытекает сама возможность мифотворчества. Другой его предпосылкой, как утверждает Рљ. Р“. Юнг, являются архетипические формы, образы Рё мотивы, поднимающиеся РёР· глубин коллективного бессознательного, как некие изначальные смысловые схемы.
Миф благодаря своим мировоззренческим сюжетам соединяет первобытного человека с бесконечностью космоса, вписывает его в структуру мироздания, в социальный и природный мир, ориентирует его поведенческие реакции на достижение нужных роду жизненных ценностей. Через ритуал, обряд, через музыку, танец, пение, ритм миф вовлекает индивида в качестве активной самодеятельной силы в жизнь социума, пробуждает в нем ощущение полноценности бытия, чувство стабильности и защищенности.
Основные черты мифологического сознания
Мифологическое сознание отличают четыре характерных черты: 1) символизм; 2) этиологизм и генетизм; 3) синкретизм; 4) прозрачность. Рассмотрим их кратко.
Символизм означает, что все встречающиеся в рамках данной культуры мировоззренческие категории и мотивы находят свое выражение средствами языка наглядных образов; обобщенный смысл в границах конкретно-чувственного мышления может формироваться только тогда, когда какой-либо конкретный предмет (например, эмпирически существующее дерево) становится символом, чувственным представителем другого явления, имеющего культурную значимость (например, предка рода).
Ртиологизм (РѕС‚ греческого слова «причина») выражает ту особенность любого мифологического сюжета, которая связана СЃ его объяснительной функцией: повествование заключает РІ себе сверхзадачу; дать объяснение тем или иным явлениям окружающего РјРёСЂР°, его устройству Рё С‚. Рї. путем ответа РЅР° РІРѕРїСЂРѕСЃ «почему?В». Весьма часто СЃРїРѕСЃРѕР±РѕРј объяснения выступает генетизм, С‚. Рµ. попытка подменить причинно-следственные объяснения рассказом Рѕ «происхождении» объясняемого явления или РІРёРґРёРјРѕРіРѕ устройства РјРёСЂР°. Объяснить устройство вещи означало дать описание того, как РѕРЅР° делалась.
Синкретизм мифа — это слитность в одном целом зачатков всех форм духовного освоения мира — искусства, религии, морали и др. Синкретическая природа мифологии послужила исходной категориально-смысловой базой и первичным художественно переработанным материалом для всех последующих явлений духовного производства, и в сфере словесного творчества (сказка, легенда, историческое предание, эпос), и в сфере рационально-мыслительных форм — философии, науки и др.
Прозрачность мифологического сознания проявляется в том, что представленная в мифе картина мира полностью отождествляется первобытным человеком с самой реальностью; индивид наивно верит в то, что вещи и явления окружающего мира именно таковы, какими они выглядят в мифологической интерпретации.
Прозрачность мифа означает, что человек видит мир через призму существующих мировоззренческих представлений, при этом сама эта призма, подобно стеклам оптического прибора, никак не воспринимается. Другими словами, концептуально-смысловая сторона мифа полностью элиминирована из самосознания субъекта.
Отсюда: не существует никакого «зазора», никакого несовпадения, противоречия между мифом и реальностью. Прозрачность мифа позволяет ответить на кардинальный для функционирования любого типа мировоззрения вопрос: каким образом в данной системе мировоззрения обеспечивается стабильность и убедительность. Никакая мировоззренческая система не может существовать, не располагая основаниями убедительности.
Для мифологии такими основаниями служит принцип прозрачности, обеспечивающий полное доверие индивида к тому, что говорится в мировоззренческом сюжете.
Религиозное мировоззрение
Следующей исторической формой миропонимания явилась религия (от латинского слова «благочестие», «набожность»). Древнейшие религиозные верования входили в качестве элемента во многие мифы. Но самостоятельную мировоззренческую функцию религия приобретает значительно позднее, когда возникают национально-государственные религии, в которых вероисповедная связь между людьми в известной степени совпадает с этническими и политическими связями (таковы, например, существующие и ныне индуизм, иудаизм, конфуцианство, синтоизм). Особенно наглядно мировоззренческая роль видна на примере наднациональных, мировых религий — буддизма (6—5 вв. до н. э.), христианства (1 в.) и ислама (7 в.).
Мировые религии
Появление национальных и мировых религий оказало мощное влияние на эволюцию всей духовной жизни человечества. В условиях глубоких социальных потрясений и катаклизмов, разломов в культурном бытии целых народов, в том числе в ситуации кризиса Римской империи, такие мировые религии, как христианство, позднее ислам, берут на себя задачу сохранения духовности и важнейших культурных традиций, "… христианство, — пишет Р. Тарнас, — царило в культуре Запада в течение почти всего ее существования — не только являясь ее главнейшим духовным стимулом на протяжении двух тысячелетий, но также оказывая влияние на философское и научное развитие в эпоху Возрождения и Просвещения.
Да и сегодня — пусть не столь явно, но от этого не менее властно — христианское мировоззрение все еще воздействует на культурную атмосферу Запада — по сути, пронизывая ее, — даже если на первый взгляд она и представляется совершенно мирской."
Любопытно, что Библия является самым распространенным РІ РјРёСЂРµ произведением; РѕРЅР° полностью была переведена РЅР° 314 языков. Ее считают Рё первой РєРЅРёРіРѕР№, связанной СЃ печатным станком: РІ 1454 Рі. Роганн Гутенберг, его изобретатель, опубликовал РІ Майнце, Германия, впервые типографским СЃРїРѕСЃРѕР±РѕРј 42 строки РёР· Библии. Подсчитано, что между 1815 Рё 1975 РіРі. было напечатано 2,5 млрд. экземпляров Библии. Самые древние библейские тексты, выгравированные РЅР° РґРІСѓС… серебряных амулетах, были найдены РїРѕРґ Шотландской церковью РІ Рерусалиме РІ 1979 Рі.; РѕРЅРё относятся приблизительно Рє 587 Рі. РґРѕ РЅ. СЌ.
В религиозном сознании, как и в мифологии, духовно-практическое освоение мира осуществляется через его раздвоение на священный (сакральный) и повседневный, «земной» (профанный). Однако проработка идеологического содержания религиозной системы взглядов поднимается на качественно иной уровень.
Символизм мифа заменяется сложной, порой утонченной системой образов и смыслов, в которой существенную роль начинают играть теоретические, понятийные построения. Важнейший принцип построения мировых религий — монотеизм, признание единого бога. Вторая качественно новая черта — глубокая духовно-этическая нагруженность религиозного мировосприятия. Религия, например христианство, дает принципиально новую трактовку природы человека как существа, с одной стороны, «греховного», погрязшего во зле, с другой стороны, сотворенного по образу и подобию Создателя.
Р’ отличие РѕС‚ предшествующих религиозных учений, христианство обратилось Рє каждому человеку, независимо РѕС‚ его национальной или классовой принадлежности. В«РР· всех характерных черт РЅРѕРІРѕР№ религии стержневым оказались притязания христианства РЅР° универсальность Рё РЅР° масштабность исторических свершений: подобная категоричность имела иудейские РєРѕСЂРЅРё.
Рудео-христианский Бог — это РЅРµ племенной либо полисный Р±РѕРі, РѕРґРёРЅ РёР· немногих, РЅРѕ единственный подлинный Рё верховный Бог, Творец Вселенной, Повелитель истории, всемогущий Рё РІСЃРµ ведающий, вездесущий Царь Царей, чьи непревзойденные сила Рё власть требовали преданности Рё подчинения равно РѕС‚ всех народов, РѕС‚ всего человечества».
Становление религиозного сознания падает на период разложения родового строя. В эпоху раннего христианства рациональная соразмерность, гармоничность космоса древних греков заменяется картиной мира, полной ужасов и апокалипсических видений, тем восприятием социальной реальности, которое складывалось у порабощенных народов Римской империи, у беглых рабов, у обездоленных, бесправных, скрывающихся в пещерах и пустынях Передней и Малой Азии семитских племен.
Р’ условиях всеобщего отчуждения РјРЅРѕРіРёРµ люди были практически лишены всего — РєСЂРѕРІР°, имущества, семьи, Р° беглый раб даже РЅРµ РјРѕРі считать принадлежащим ему СЃРІРѕРµ собственное тело. Рменно РІ этот период, переломный Рё трагический момент истории РІ культуру вошло РѕРґРЅРѕ РёР· величайших мировоззренческих озарений: РІСЃРµ люди, независимо РѕС‚ социального положения Рё этнической принадлежности, равны перед Всевышним, человек — носитель величайшего, доныне невостребованного богатства — бессмертной души, источника нравственной силы, РґСѓС…РѕРІРЅРѕР№ стойкости, братской солидарности, бескорыстной любви Рё милосердия. Открылся новый, неизвестный людям предшествующей СЌРїРѕС…Рё РєРѕСЃРјРѕСЃ — РєРѕСЃРјРѕСЃ человеческой души, внутренней РѕРїРѕСЂС‹ обездоленного Рё униженного человеческого существа.
Благодаря чему человек может находить опору, заглянув в свою собственную душу? Благодаря тому, что она получает в религиозном сознании особый онтологический статус. Душа бессмертна и дарована нам свыше. Благодаря этому мы получаем способность ощущать нашу жизнь как бытие в Боге и через Бога.
Для последователей РґСЂСѓРіРѕР№ РјРёСЂРѕРІРѕР№ религии — ислама — воля, мудрость Рё любовь Всевышнего Рє людям выражает сокровенную сущность тех событий, которые составляют реальную ткань человеческой истории. Рслам пришел РІ арабский РјРёСЂ РІ середине 7 века Рё положил начало формированию мощной исламской цивилизации, что находится РІ тесном взаимодействии СЃ цивилизацией восточноевропейской, развившейся РїРѕРґ сильным воздействием православного христианства, Рё западноевропейской, религиозным проявлением которой служат католицизм Рё протестантизм.
Следует обратить внимание на то, «что ислам формировался в тесном взаимодействии с различными течениями прежде всего восточного (православного) христианства, а потому взаимопонимание между православными и мусульманами в значительной мере облегчено.
Так было на протяжении более чем тысячелетней истории нашей страны, и в наши дни можно видеть черты сходного отношения ко многим явлениям жизни у представителей этих цивилизаций… Кризис, который переживает современный мир (и Запад, и Восток), несмотря на очевидные успехи науки и бурный прогресс в области материального производства, ставит перед человечеством новые проблемы, разрешение которых потребует объединения всех духовных сил.
Преодолеть раскол между верующими и неверующими, между людьми различных вероисповеданий и между людьми, придерживающимися различных взглядов на желательное социальное устройство общества, — настоятельная необходимость нашего времени».
Вера как принцип религиозного сознания
Религия, в своей развитой форме, как на Западе, так и на Востоке предлагает свои ответы на мировоззренческие вопросы людей в новых исторических условиях, когда старые мифы и языческие верования уже перестали удовлетворять массового человека. В сознании людей происходят глубокие перемены. У человека сформировалась способность к критическому взгляду на окружающую жизнь, способность к рефлексии и самоанализу. Религия как исторически новый тип мировоззрения не могла опираться на принцип прозрачности.
Для того, чтобы истины религии могли быть убедительными, требовался существенно иной способ их обоснования. На смену прозрачности мифа приходит принцип веры. Вера есть уверенность в том, на что уповаешь, убеждение в том, чего не видел. Предмет веры не самоочевиден, но сам акт веры делает его таковым.
Вера выступает как психологический механизм приведения РІ соответствие религиозного мировоззрения Рё окружающей действительности. Рстины религии РЅРµ нуждаются РЅРё РІ эмпирическом, РЅРё РІ логическом обосновании, РёР±Рѕ РїРѕ определению РѕРЅРё даны свыше.
РћРЅРё либо принимаются сердцем, глубинной экзистенцией человека, либо РЅРµ принимаются. Центральной задачей институализированной религии поэтому является «укрепление РґСѓС…Р° веры». Религия, согласно Р. Канту, является познанием наших обязанностей РІ РІРёРґРµ существенных законов любой СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕР№ воли, которые, однако, должны рассматриваться как божественные заповеди.
Переход от мифологии к религии занял целую историческую полосу, включая промежуточные формы. Так, уже в эпоху египетского Древнего царства в знаменитом «Мемфисском богословском трактате» (середина III тысячелетия до н. э.) мы встречаем четко выраженную монотеистическую трактовку бога Птаха. К нему, как к единому началу, восходит все существующее — от других богов до червей.
РќРѕ Рё РІ Египте, Рё РІ Месопотамии, Рё РІ РґСЂСѓРіРёС… древних цивилизациях божественное понималось как имманентное: Р±РѕРіРё были РІ РїСЂРёСЂРѕРґРµ. Египтяне видели РІ солнце РІСЃРµ, что доступно человеку РІ его знании Рѕ Творце; вавилоняне видели РІ нем Р±РѕРіР° Шамаша, вершителя справедливости. Принципиально РёРЅСѓСЋ картину РјС‹ наблюдаем РІ верованиях древних евреев СЌРїРѕС…Рё псалмистов Рё РїСЂРѕСЂРѕРєРѕРІ. РС… Р±РѕРі РЅРµ был РІ РїСЂРёСЂРѕРґРµ. РћРЅ был трансцендентен РїСЂРёСЂРѕРґРµ, знаменуя выход религиозного мировосприятия РІ сверхприродную реальность.
www.ronl.ru